В родном доме

Приехали домой – это уже День Победы. Как раз приехал я домой, а нас десять детей: я старший, все ребята маленькие, четыре девочки, четыре мальчика, а отец на трудфронте был, он инвалидом был, ну, с природой. Признали инвалидом его и направили на трудфронт. Он работал в Курске где-то кочегаром, не знаю я. Ну, я пришёл – мама дома, там дедушке сообщили, дедушка был живой. Ну, тут полдеревни сбежалось. На следующий день дедушка пришёл, а дедушке у меня было уже восемьдесят лет, он глухой, у него перепонки были лопнуты, сапожником был. И отец пришёл, сообщили отцу, что приехал сын. Вот он пришёл, дедушка принёс бутылку самогонки, на стол поставил. Тут соседи пришли, тоже что-то принесли там. Я не выпивал, я всю войну прошёл – не пил ни разу. Хотя водки получал каждый день сто грамм. Не водка, а спирт такой, 40-70 градусов, но не пил сам. Ну, значит, сели за стол, выпили всё, и мой отец жалуется своему отцу, деду моему: «Пап, ты знаешь, сын мне что сказал? Он мне оторвёт голову». А я когда лежал в госпитале после операции, письмо мне пришло это треугольное. Как оно пришло – не знаю, нашли. И, значит, медсестра почитала мне: пишет сестра, что отец в Курске работает кочегаром там, нашёл себе там бабу – так прям пишет: «нашёл бабу». И, значит, домой не приходит, обозвали его. У нас нет ни мыла, ни соли, ни спичек нет – ничего. Ну, значит, я сестре говорю: «Напиши ему ответ». Она написала ответ, конвертик завернула, что я приеду, действительно, оторву ему голову. Так и сказал ему, потому что я сам не мог, в таком состоянии был, только наркоз отошёл. А дедушка сказал: «Правильно он говорит тебе».