Как мы ходили за ягодами и оказались на полигоне

Мы с Борей ходили гулять, а вдоль улицы забор был, не забор, а колючая проволока. И мы с Борькой с ходили и там ягодки видели. Соберём, я в ладошку наберу, дам ему, он поест, а потом говорит: «Шура, а теперь твоя будет очередь, ты будешь кушать». Вот так мы с ним шли-шли, и вдруг обрывается… и небольшой кустарник. Отодвинули кустарник, а тут колючая проволока, загородка. А за колючей проволокой трава стоит. И в траве такие большие ягоды красные, так просятся в рот. Я говорю: «Боря, – сама подняла вот так колючую проволоку, – пролезай сюда, только не зацепись, вон какие там ягоды большие». И вот мы пролезли через эту проволоку с Борькой: ягоды большие, крупные, сладкие. Кушали, кушали, и вдруг выходит змея и прям крутится. «Боря, бежим отсюда». Хватаю Борьку за руку и бежим, как угорелые, куда глаза глядят. Бежали, бежали и вдруг над головой летят вот такие большие чурки, большие и огненные. А там какой-то стоит танк, но только этот танк толстый, не из железа тонкого, а толстый. И в этот танк снаряды втыкались, падали, а танк тот стоял. Потом мне рассказала тётенька, когда мы пришли домой уже через некоторое время: «это, – говорит, – испытание на прочность делали этими снарядами». Стоим, и я не знаю куда деваться. Борька со мной, над головами летят вот эти вот самые страшные огненные снаряды. Я не знала, как их называть, это я сама так сказала, снаряды, это не снаряды, а огненная плита вот такая вот толстая, вот такая широкая. Бежит один солдатик в телогрейке, нагнувшись, хватает нас с Борькой под руки. И таким же образом, в полусогнутом состоянии, побежал обратно. Кончилось всё тем, что нас поставили, и дядя в шинели, видно, большой начальник, у меня спрашивает: «Ну-ка девочка, рассказывай, как вы попали на это место, где вас нашли?» Я говорю: «А мы ягоды собирали». «А почему вас родители отпустили?» Я говорю: «Родители отпустили, потому что война началась» «А где они сами-то?» «А мамка, – говорю, – осталась дома». «А папка-то давно, – говорю, – тоже на войну ушёл». «А где ваш дом-то?». А я говорю: «В Голуни», «Что это за Голуни?» «Это, – говорю, – наша деревня так называлась – Голунь». «Так. Так вы не здешние?» – «Нет, мы в детском доме». Тот дядя военный, который спрашивал, вопросы задавал, что-то шепнул этому товарищу, тот быстро пришёл и подают нам с Борькой вот два куска сухарей. Мне 2 куска и Борьке 2 куска. «Значит так, вот вам, значит, сухари. И больше сюда никогда ни ногой, а то ваших родителей, – говорит, – в тюрьму посадим». Боря говорит: «Дяденька, а наш папка-то на войне, а мамка-то давно дома живёт без нас». «Так вы откуда?» Я говорю: «Из детского дома». Вот на том дело и кончилось. Мы пришли, нас немного поругали, но ничего, мы стали опять в детском доме жить.