Кровь брали для немцев, которые были ранены – им нужна была кровь. Ну, как это было? Из нас брали кровь и им тут же перекачивали. Я сидела, и у меня брали – то одна рука, то вторая, там не текла кровь, там текла кровь, меняли, больно было. Они подавали такие знаки, что, с там, снимай, закатывай рукав, чтобы, значит, можно было туда иголку сунуть. Кто спрашивал-то? Пошли и всё. Давай вот это и это. Вот и всё. Это было что-то ужасное. Хочешь, не хочешь… Кровь брали, не знаю, наверное, через день. Может, и каждый день, я сейчас и не помню, откровенно говоря, не помню. Знаю, что брали. Молчишь, ничего не говоришь. Потому что, если что-нибудь скажешь не так, так она еще... Всех били, били, но меня не били, я потому что как-то всё делала, как надо. Не возмущалась, ничего. Ну, а что возмущаться?