Депортация. Партизаны

До 43-го года мы так и жили: в колхозе все занимались своими делами, кто чего. Каждый в своём доме устраивал свою жизнь. А в 43-м году, в конце ноября месяца, нас выгнали из деревни в другую деревню. Мы поселились в другую деревню и корову увезли. Всё, что можно было, – всё увезли. Все всё прятали, а корова была далеко – не в доме, а на расстоянии от дома. Она должна была телиться, и уже мы чувствовали, что немцев вот-вот выгонят из-под Ленинграда. Их уже начинали выгонять, народ уже понял это. И мы ушли в лес, в землянки какие-то, и там мы жили в этих землянках. Каждую неделю мы оттуда приходили, мама пекла хлеб на неделю, мы все мылись и опять уходили. И в один прекрасный день мы приехали так же помыться, хлеба напечь, и нас всех выгнали. Я не знаю, откуда лошади взялись, но всех нас посадили на лошадей и сказали: «Все в Лугу». А пока нас гнали до Луги, дедушка сказал маме, а маму звали Тоня: «Тоня я не поеду, у тебя двое детей, поезжай ты, а я останусь». Нас всех выгнали, а он на печке спрятался и остался, нам дал большой такой тулуп и говорит: «Забери тулуп с собой, ребят закроешь», – и мы взяли вот этот тулуп, мешки на плечи – и вперед. В этот момент старший брат, 28-го года, ушёл в партизаны, под Лугой было очень много партизан, и он это знал, а там ещё папин был брат, он к нам приходил, но я-то тогда не знала – потом уже узнала, что там был брат в партизанах, и он к нему и ушёл. Он не один ушёл, их много ребят таких в его возрасте уходили. Нас привези в Лугу в какой-то барак. Там стреляли то с одной стороны, снаряды разрываются, то с другой то же самое. Сколько? Мы, наверное, с неделю так были в Луге.