Жизнь в оккупации

Они пришли летом, заняли дома, в амбар нас выгнали. Мы были в амбаре. Мы в амбаре находились: семеро детей, от 11 и до годика, с бабушкой, с дедушкой и с мамой. А есть нам приходилось только то, что нарвём. И травку ходили собирали, и стволики рвали, ну и соскочим где-то в огороде, что возьмём, ели. И мы травами питались. Когда зима началась, из амбара они нас в погреб загнали. Как-никак погреб закрывался, и там что-то из овощей находилось. Так вроде теплей было в погребе.А в погребе была квашенная капуста, тогда в кадках всё квасили. И вот мы там сидели в погребе и грызли капусту. Мы всю зиму находились в подвале с 41 на 42 год. Воду брали, была там вода, свёклу квасили, укатка была, и вот грызли эту свёклу и рассол этот пили. А где и сырую картошку или свёклу.На улицу они нам не разрешали выходить. А если мы когда и выходили – у них были какие-то кнуты, конские розги были. И кричали: «Геть! Геть! Геть! Геть!» Кричат на нас, на прогулку если выходили.Это был и туалет, и квартира, и всё было вместе. Нас семеро, бабушка с дедушкой – 9, и мама десятая. Трудно переносили. Горечь была, все были худенькие, еле двигались.Потом сказали, что тиф ходил. Был тиф. И у нас на двери оказалось написано: «Тиф». Это, по-моему, полицейский сделал. Хороший полицейский, он на нашем участке был. Написано было «Тиф», и они из-за этого убрались из некоторых домов.