Служу год, два, три, ну, естественно, старшиной уже стал. Меня вызывают в штаб и говорят: «Вы закончили нормально училище, мы вам присваиваем воинское звание». И получаю назначение в Германию. 46-ой год, получаю назначение, нас несколько человек. И в период поездки увидел Смоленск – разрушенный город. Увидел Варшаву – разрушенный город. Когда приехали в Берлин, то двойное впечатление: идёшь по улице – как будто не было войны. Идёшь по другой – одни только развалины. А служил я – были такие два городка Далльгов и Эльшталь под Берлином, недалеко. Там был аэродром, и мы служили там. Условия службы были хорошие. Вот вы знаете, я сейчас вам расскажу одну вещь, только не думайте, что я это выдумал. В это время, в период моей службы, в Берлине проводили молодёжный фестиваль. Это был первый фестиваль после войны. И придавали этому большое значение. Мы – молодые офицеры, прекрасно одетые, хорошо выглядевшие. Ходили по некоторым местам, например, у железнодорожного вокзала. Забыл название, могу вспомнить. Ходим, и вдруг к нам подходит одна делегация, не помню из какого государства, но точно помню, что из Южной Америки. Спрашивают на ломанном русском языке: «Вы советские офицеры?» Мы говорим – «Да». – «А вы коммунисты?» Мы говорим – «Да». В то время я уже вступил в партию. И потом задают странный вопрос: «А вы можете снять фуражки?» Мы говорим: «А зачем?» – «А если вы коммунисты, у вас должны быть маленькие рожки». Вот некоторые говорят: вот пропаганда, говори, чего хочешь, говори, что хочешь. Да нет, пропаганда, она здорово воспитывает человека в нужном направлении. Вот до чего додумались западные воспитатели. Естественно, мы сняли фуражки, они посмотрели, что нормальные, симпатичные ребята, мы смеялись, и они с нами вместе.