Довоенная деревня

До войны жили – без хлеба не были. Но света не было. И даже электрических столбов не было, потом уже их стали ставить. Нам было это на удивление, потому что они гудят-гудят что-то так. А до этого света не было. Если зажгут, то какой-то фитилёк. Помню, я ещё маленькая совсем была, всё говорила: «Бабушка, я как вот повыше стола дорасту, я тебе буду помогать». И ставили фитилёчек, зажигали – железный тоненький, просовывали. Фитилёк горит, и все вечером сидят: кто вяжет, кто прядёт шерсть, кто чем занимался вот с такими этими огнями. Кто вешал вверх, кто вниз ставил около стола. А потом появился уже свет, незадолго до войны. Но уже прошло много времени, уж мы большие стали, когда появились эти лампочки, лампочками Ильича их все звали. Стал свет появляться. В деревне не у всех были деревянные полы, были и земляные полы. У нас вот, например, где мы жили, отцу отделили половину, там был пол земляной. А если скотина была, если поросёнок опоросится – маленьких несли в дом. Овцы окотятся – несли в дом. Телёнок – первое время тащат в дом. Всех в дом. Дом-то был всего ничего: печка и занавес вешали, кровать за ним стояла, отец там с матерью спал. А мы все – на печку, кто где приютится, спали. И стояла лавка, там вёдра стояли с водой. А так ничего, жили же все люди. У всех были огороды, все огороды сами обрабатывали, всё делали. Когда во время войны, я помню, мы уже работали, помогали ходили, нам писали трудовые дни. Ой, Господи, страшно даже говорить! Бывало, мы ходим босиком, мама просит, чтоб лапти надевали, а неудобно в лаптях. Уже молодые стали, нам стыдно было в лаптях ходить, а босиком устаёшь. И пожилые женщины работали с нами. Я пропахивали с одной, она меня наверх посадила на лошадь и водит там, а другая сзади управляет. И как-то пропахивали, менялись, потом немножко я отдохну, там они отдыхали. По порядку как бы.