Голод

Так началась быстро зима, блокада, снижение. Когда я рассказываю своей внучке, что 125 граммов хлеба, рабочим – 250, иждивенцам тоже 125 граммов. В школе она мне говорила: «Ну, можно же есть что-нибудь другого, вот я не хочу поправиться, я не ем хлеб, можно же есть что-то другое». Вот чего-то другого не было уже совершенно. Один раз мама выменяла где-то на овёс. А рядом была на фронте была армия Ворошилова сначала против немецких танков. Ворошилова быстро оттуда сняли, и была кавалерия против танков, но зато были запасы зерна, фураж. Благодаря этому люди тоже остались живы. Мама выменяла всё, что могла, всё, что у неё было. Она шла и приходила иногда не с чем, а один раз пришла с мешочком овса. Этот овёс мы просто запаривали, взрослые его ели так. А я сидела, у меня было занятие, была кофейная чашечка у дядюшки папиного, я в эту кофейную чашечку себе вычищала зерна, и мне заваривали без этой шелухи овёс.И наступило где-то в конце декабря такое состояние, как папа написал, какое-то равнодушие уже. Бабушка сказала маме: «Ты наши карточки отдельно отоваривай, не одним куском, отдельно, значит чтобы». Потом дедушка уже лежал, не вставал, она занавесила его немножко, и говорила: «А что ты смотришь? Зачем ты пришла? Ты что ему воды принесла? Возьми кусочек, он всё равно умрёт, у него инсульт образовался, он всё равно умрёт». Понимаете, жена, которая прожила. «Что ты лезешь?».