Берлин. Уличные бои

Когда мы подошли к Берлину, где-то в километрах трёх-четырёх, а может быть, и пять было там километров, остановились мы. Нам дали команду: по Берлину – огонь, в отместку как они нам Москву обстреливали. «Да, давайте», – мы как дали по несколько снарядов. Некоторые по двадцать, да кто сколько выстрелил. Всё кончилось, нашего командира вызвали и сказали вот так: «Два танка и одна будет американская пушка самоходная». Берлин, а ночь тёмная была, тёмная, слышно только где выстрелы идут, разрывы, и в этом танке я находился. И мы вышли, прошли улицы две или три по Берлину, и нас немцы обнаружили. Обнаружили и давай по нам бить. А бить, они что били? С пулемёту. А что пулемёт сделает танку? Пулька ударилась, она как лепёшечка стала, и всё. Наш командир тогда выскочил из танка, пробежал, посмотрел, где там наши, и аккурат железная дорога шла и насыпь, а под железную дорогу, под насыпь можно танки поставить. Он тогда команду дал – танки туда. Мы поставили танки, я связался по рации со своей частью, что мы в таком-то, таком-то квадрате находимся, кругом окружены, что наши должны пойти в наступление. Со мной разговаривал капитан, по политчасти был, тоже фамилию забыл. Я ему сказал, вот квадрат такой-то, и нас на второй день утром освободили. Освободили, наши войска подошли, но мы уже раз обстреляли, снаряды постреляли, патронов мало осталось. Кассеты у меня все почти пустые были. Потому что в уличных боях, когда шли, если широкая улица, мы заходили по Берлину, то мы все окошки должны обстрелять. Почему? Потому что из окон нас били. Особенно фаустпатрон бьёт с балконов. И вышли мы на узкую улицу, я мог доставать из пулемёта до четвёртого этажа, потому что пулемёт повернешь шарообразный, вот так уж больше до четвёртого этажа, а с верхнего этажа нас ударили по танку. А танк, как говорится, моторная часть – там сетка, чтобы поступал воздух к танку. И танк наш заглох, как фауст туда ударил. И мы все выскочили – и сразу в дома. Тут же боем идут наши пехотинцы, автоматчики все. Мы ходом по улице шли. Наш танк сразу зацепили, тягач, танк подошёл безбашенник, он тягач назывался, зацепил и ремонтники его быстро – с других танков взяли, переставили, и мы на второй день опять пошли в бой. И мы шли, как говорится, по улицам быстро. Где свободно было, с танка вылезали, посмотрели. Я помню, вылез из танка, мы поднялись в один домик на второй этаж, смотрю – лежит женщина, убитая, мужчина и девчонка. А потом я спросил там, а это почему, откуда это? А говорит, они сами себя уничтожили. Муж жену застрелил, дочку, и сам застрелился. Это эсэсовец немецкий был.