Смоленск. Хатынь

Смоленск от нас в семидесяти километрах. Трижды он переходил из рук в руки – отступали, наступали, опять отступали. Крепко держали. Там не Смоленск был, а руины. Мой отец оттуда, из Смоленска, одни руины там были. Брянск тоже весь лежал в руинах. Многие вот эти города, особенно в Белоруссии. А Хатынь сожгли как? Как раз в 43-м было снятие блокады с Ленинграда. В это время шла большая колонна немецкая на подкрепление с этой стороны. А наши от Ладожского озера, с той стороны шли. И они разбили эту колонну, наши партизаны. В отместку немцы вот эту Хатынь сожгли. Как было. Когда разбили, подъехали, окружили. Только три человека там подростков выжило: две девчонки и один мальчишка. Как выжили? В это время готовились в деревне печь хлеб какой-то, и отправили детей в лес, а в лесу дорога проходит вот эта, которую разбили. И дети увидели, что жителей деревни сгоняют в сарай. У них там сарай был, где раньше зерно или чего хранили. Они их увидели и остановились – мальчик и две девчонки. Вот трое их осталось. Они потом окончили профтехучилище. И старик один остался живой, потому что, когда все стали умирать, он попал под них и остался живой. Ещё долго жил, а потом умер. Я ещё помню, когда студентами ездили туда мы, он ещё был живой. А когда немцы приходили – уже экскурсии ж приезжали, – он не выходил к ним даже разговаривать. Эти девочки – одна работала потом на почте в связи, одна работала заведующей гостиницей в Белоруссию. А мальчишка пошёл военным.