Монументальное искусство

Могу сказать, что Андрей Андреевич Мыльников, почему я к нему, когда мы, молодые ребята, общались, мы друг другу задавали вопрос: «Куда пойдёшь?» Все хотели учиться, но никто не хотел учиться в Суриковском. Почему все стремились в Ленинград? Потому что там были Моисеенко, Мыльников, Угаров, Непринцев. Это имена, которые мы считали великими и святыми. Непринцев написал «Отдых после боя». Моисеенко всем известен по работам «Доватор» и «Красные пришли». Это была такая свежая струя в мире искусства, где на выставках часто можно было увидеть политические темы: Ленин и так далее, вожди, трудовые коллективы, подвиги. А вот это была новая волна. Мы, значит, большинство хотели учиться у Моисеенко, а я сказал: «Я буду учиться у Мыльникова». «Почему?» Я ответил: «Мыльников – единственный художник-монументалист, он живописец-монументалист». И действительно, когда я работал у него помощником по рисунку, я рассказывал ему об этом. Он сказал: «Ну, может быть, не совсем так, но в общем ты прав». Есть художники-живописцы, которые пишут хорошие картины, например, Пластов. Есть те, кто пишет батальные картины, например, Пётр Кривоногов. Есть художники, пишущие пейзажи, такие как Громадин, Грица и другие. Есть Салахов, который пишет «Нефтяников» и так далее. А вот если говорить о монументальном значении, то это такое византийское слово – моно мах, что значит «один великий». Монумент – один, великий. Поэтому сюда входит и историческая живопись, и жанровые сцены. Как подавать картину? Это как памятник: низкий горизонт, значимость изображения, внимание к героям. Герои здесь понимаются так, что можно, используя метод Василия Сурикова, пригласить рыжего стрельца и написать его, и зрители будут в это верить. Но нужно создать образ, так как многие герои, такие как Донской или Минин, были мало известны лично. Каждая эпоха трактует их по-своему. Церковь по-своему трактует того же Невского. Для церкви Невский – не столько военачальник, сколько святой, который изображён в монашеском одеянии и так далее. А поскольку мы все советские люди, воспитаны на фильмах советской эпохи, для нас, конечно, героизм и подвиги предков были важнее церковного понимания. Так вот, как создать этот образ? Это должно быть обобщение, лишние детали следует убрать, оставить только главное. А почему я к Мыльникову? Потому что в советском монументальном искусстве движение началось только после того, как запустили Московское метро. Там принял участие Александр Александрович Дейнека. Все эти мозаики делались в этой мастерской, и над ними трудились мастера, которые ещё работали до революции, делая мозаики для храмов. Материалом для мозаик была смальта, называемая «царской», но с маленькой буквы – то есть сваренная при царях. Наша смальта, которой мы пользуемся сейчас, называется «колошинская», она советская, 1961 года. Она лучше, прочнее и выдерживает любые погодные условия. А та царская смальта была немного похожа на халву: она раскрашивалась, потому что, например, при морозе в 20 градусов, когда солнце взошло, накаливалась смальта, затем вода попадала в поры, а когда солнце уходило, вода оставалась и разрывала её. Это напоминало, как в каменоломнях разрывали гранит водой и дубовыми клиньями. Смальта у нас обычно применялась внутри церкви, а вот в начале 20-го века начали устанавливать её на фасады, на Зеленина, пробовали делать это в виде эксперимента. Сейчас, конечно, приходится реставрировать такие работы, как на Спасе на Крови, в Кронштадте, где также есть небольшие мозаики. Ну что делать? Ничто не вечно.