Один раз, правда, выговор уже министр подписал: одну ракету пустили, и она упала в Казахстане, и все измерительные пункты – это Красное село, Евпатория, Колпашево под Новосибирском, на Дальнем Востоке, все дали, что она нормально летит, мы единственные дали, что она упала. Я сидел на пункте в Енисейске, и мы следили, он должен лететь, говорить «пик-пик-пик». Мы этого не слышали. Значит, тогда по звуку ещё не было отработано, он у нас через Енисейск семь минут должен лететь, давать сигнал «пи-пи-пи-пи». Не было этого – мы дали, и нас опять обвинили, а оказалось, что мы единственные дали правду. Он и не должен был пищать, вот и не поверили, а я отвечал за всю технику. В институте два этажа, там было две машины, столько было техники – страшно. Восьмой отдел так называемый. Вызывает меня начальник управления, говорит: «Ну, что, Коля, родной, крови требуют, придётся тебя брать». Я говорю: «За что?» – «Ну, не сработали мы, неправильно дали». Я: «Ну я-то причём? Всё нормально». – «Ну, что делать?» Всё, приказ министра – выговор мне. А через сутки поисковая команда – обычно, когда пропала ракета, где-то на район вылетает команда, в Казахстане из Байконура, и нашли место. Мы правильно дали место падения, нашли и тут же отменили этот выговор.