Всем плохо. Надо терпеть

Получилось так, что мы-то все вместе переживали, вся страна переживала. По крайней мере, вот у нас так в семье было говорено, что всем так плохо. Мама прямо говорила, и так же сестра, что всем плохо. Даже когда нас эвакуировали, я плакала и говорила: «Я хочу есть, я хочу есть». Дома ничего не было – что-то соседка принесёт, что-то сестра достанет где-то. И мама говорила: «Всем так плохо». И сестра говорила, что всем так плохо. И внушала это. И мы верили, что надо потерпеть, надо потерпеть. А папе ещё хуже, мы даже не знаем, где папа. Вот такое было убеждение. И была вера в то, что всё это когда-то кончится. Мы все с верой жили. Жили с верой, что всё это когда-то кончится, что победит наша армия. Наша армия – сильная, она победит. Была очень сильна вера в Сталина. Передавали, что Сталин переживает, Сталин думает о нас, Сталин укрепляет. Хотя Ленинград, уже сейчас мы знаем, Ленинград сам спасался. Там же кронштадтцы были на пятачке, что называется, в окружении. И они очень большие атаки, и самолёты, и бомбёжки разные, – всё взяли на себя.