В окружении. Как попали в плен

Большую группу наших войск окружили, и я опять попал в окружение. Шесть суток выходили из него. Я увидел, как сдаются в плен. Вот у многих представление было такое, что поднял руки и сдался. Да ничего подобного! В основном, масса наших миллионов пленных вот таким образом были взяты в плен, как здесь, южнее Харькова. Значит, что происходит. Окружили. Боеприпасов нет. Винтовка есть, патронов нет – стрелять нечем. Пушка есть, снарядов нет – обороняться нечем. Не говоря уже о питании. Из войск превратились в толпу. Обезоруженная толпа. Идём мы на восток, не зная ничего об обстановке. Идём на восток, домой, короче говоря. И вдруг – опять немцы. Отстреливались мы. Последний снаряд выпустили в одной деревне, чтобы прорваться из окружения, по танку. Мы подбили танк со своего орудия, вместо самолётов подбили танк. Прорвались ещё. И уже где-то юго-восточнее Харькова опять нас танки окружили. Толпа-то разбежалась, кто куда. Рядом было поле, заросшее бурьяном. Мы побежали. Рядом со мной бежал один, пули сразили его, упал он и остался безызвестным солдатом. Если бы эта пуля, которая пролетела мимо виска, попала в меня, я бы остался там неизвестным солдатом. Потому что у меня абсолютно никаких документов, совершенно ничего нет. В поле я бы погиб. Это поле выручило, я по этому полю проскочил. Короче говоря, сумел выстоять, вышел из окружения. А рядом со мной вот эти тысячи попали в плен. Ну вот, когда я поле проскочил, увидел пустую деревню. Вниз опять по снегу скатываюсь, в первую хату запрыгиваю. Ни хозяев, ничего нет там. Человек пятнадцать, накурено. Все солдаты ждут вечера, чтобы проскочить на восток. Ругаются, курят. «Тут, – один говорит, – я не останусь, мне не сделают ничего. Я водитель. У нас столько машин, им нужен будет водитель». И вдруг смотрим в окно – конвой идёт и ведёт уже таких. Многих конвоируют. Подходят сюда, заходят. Я увидел в окно этот конвой. А в сенцах лестница была. Я заскочил на чердак, а там – сено. Зарылся в сено, спрятался туда. А этих, кто был в доме: «Ком, ком, ком, ком, ком, шнелле, шнелле, шнелле», – забирали. В вечеру уже дело. Вот так попадали в плен. Никто из них руки не поднимал. Наутро я встал, ну, короче, я вышел.