Начало войны. Войска внос на границе

А потом 22-го июня в 12 часов ночи тревога. Нас с оружием, с противогазами на плацу построили. Смотрю, в части комиссар, командир, начальник штаба. Нас построили, и командир части говорит: «Наши точки на границе передали шум моторов». На границе там. Минут 15 прошло, а потом «гу-гу-гу» – летят самолёты. Сбросили бомбы на железнодорожную станцию. И бросили бомбы на главпочтамт. Нас положили отдыхать, а потом утром меня посадили на командный пункт держать связь с Тернополем. И часов в 9 утра командир части вызывает меня: «Ты знаешь, с вашей ротой связи нет. Получай радиостанцию. Подбирай себе двоих радистов, кого ты знаешь, машину бери и давай в Стрый». Связи нет с ротой. А в роте 18 точек, постов по границе – это от Дрогобыча до Перемышля. И в тыл туда, к Львову. Ну, мы границу перекрывали. Я приехал в Стрый, развернул радиостанцию. Сутки нет связи, вторые сутки нет связи, третьи сутки нет связи. Ёлки-палки. Как же так? Я говорю ребятам-радистам: «Давайте, меня подмените, я трое суток». Они говорят: «Если ты связь не смог сделать, а мы что сделаем?». Потом рядом у нас штаб был артиллерийского дивизиона. Был там командир дивизиона. Он за два дня сбил четыре самолёта противника. Один самолёт сел, лётчики, немца два: лейтенант, старший лейтенант – самолёт подожгли, а сами сели, рожь была. Никуда не убежали, сидели. И их взяли в плен, допрашивали их. «Хайль Гитлер», – старший вот этот. Ну, «Хайль Гитлер», верх руку. Того стал спрашивать. И тот говорит: «Хайль Гитлер». Не говорят. Одного раз, два. А потом позвонил, с соединением связи нет, а он в Киев позвонил, в округ, а ему сказали, что Львов немцы заняли, а мы в тылу на границе. Немцы Львов заняли. «А этих двух лётчиков направьте в Киев». Вот видите, вот так меня застала война. А когда приехал я туда, в роту, когда сказал этот командир артиллерийского дивизиона, что немцы заняли Львов, я доложил командиру роты. У нас машин нет, только людей там горстка осталась, все люди на точках, связи с ними ни с кем нет. Немцы всё там пообрывали, связь. Мы поймали одну машину грузовую, а другую – автобус. Эти машины мы арестовали. Имущество, которое у нас было при роте, с собою. И едем на восток. Отъехали километров 20. Смотрим: сад, дом, карта большая. Пять генералов, с лампасами, как на парадах, красные такие лампасы. А один, карта большая на доме так в саду, он что-то показывает. А потом бежит один командир: «Вы куда едете? Немцы Львов заняли! Уезжайте обратно к границе, румынской и венгерской. Туда». И мы выскочили в Бердичев и выехали к Киеву. И там наша часть. Как случайно, мы встретились. Командир части, штаб там. Несколько, горстка людей. Все люди наши батальона так остались. Мы потеряли 228 человек. Они не знали, что война. Так я вспоминаю маршала артиллерии Воронова, он в мемуарах написал: войска ВНОС, которые стояли на границе, передавали, у кого была связь, данные, где находятся немцы. От них только мы знали, у которых связь была. И они мужественно, говорит, сражались там, рискуя жизнью. Вот так я прочитал в мемуарах этого Воронова. Он оценил наших, которые остались в тылу и у кого связь была с нашими, с помощью радиостанций или телефоны у кого оставалось.