Я думал, что потерял зрение

А я-то не понял, что у меня контузило зрение там. Там гематома, видимо, что-то такое. И я иду, это зима, декабрь – ручей. Ручей незамёрзший почему-то. Ну, как ручей, он, наверное, метра, может, 3, вот такой ширины, через него кинуты два бревна. И по брёвнам можно пройти через этот ручей. Я вот сюда вижу, а конец брёвен где-то… Я тогда на четвереньки и перешёл эту штуку. А потом в госпитале лежал-лежал, значит, какое-то время – муха на потолке. И вот муха ползёт-ползёт – и вдруг куда-то муха исчезает, нету этой мухи. Думаю, что такое? Забавно. А потом оказалось, что почему-то я вот тут вот вижу, а там ничего нету. Мне потом сказали: мозаичное зрение. Ну, вот. Я: «Доктор». Доктор пришёл, я говорю: «Слушай, что такое? Я, – говорю, – зрение теряю». А он у окна стоит и говорит: «Сколько пальцев?» Я говорю: «Два». – «А ты говоришь, зрение теряешь». – «Так я, – говорю, – на свет вижу две тени». Вот так. Ну, меня туда, провожатого дали, в глазной госпиталь». А у меня хуже-хуже-хуже-хуже-хуже. Настало времечко – ничего. Я не вижу, как бы сказать, я вижу тени, силуэты какие-то вижу. Ну, скажем, окно я вижу, свет я вижу, на фоне окна что-то, а чтобы свою руку разглядеть – я уже ничего не вижу. И вот, значит, лежу день, два, неделю, две лежу, значит, три лежу. Там меня в глазной госпиталь уже перевели, там давай смотреть, что такое со зрением. Ну и врачи говорят: «Надо комиссовать. Человек ослеп. Надо комиссовать». Ко мне пришёл, значит, врач и говорит: «Ну что, отвоевал ты. Значит, у тебя вот такая жизнь, придётся привыкать браток». У нас была медсестра Зиночка такая в палате, деревенский дом. Она пилюли, лекарства разносила по утрам. И вот я утречком, наверное, в 6 утра пилюли-то разносили… Значит, Зиночка заходит. Она говорит: «Ты видишь?» – «Вижу». Потом стали мерить зрение – единица на оба глаза. Видимо, гематома, где-то что-то такое было, прошло вот это дело. И я – как бы ничего и не было. Ну вот. Все на радости, я тоже, значит, что… А ещё там в палате: «Ребята, вы имейте в виду: среди нас один слепой». Это про меня. Мол вы там, это самое, чтобы помочь там и чего надо, значит, позаботьтесь. А потом я всё вижу. Но раз всё вижу, дня 3-4 подержали меня, предписание, в штаб. И опять на фронт.