После этого нас направили в Западную Украину для борьбы с бандеровцами. Конечно, для нас это было очень неожиданно как-то всё-таки. Приехали туда, расквартировались там, значит, и приступили к этой борьбе. Оказывается, там деревни были, города были, и народ там настроен был не очень лояльно к советской власти почему-то и к Красной армии. Много мужчин скрывалось в лесах в западной Украине, там они и по Карпатам прятались везде. Их поддерживало население местное: их родственники, жены, отцы, матери. Они скрывались в лесах, в землянках, там рыли всякие укрытия для себя. В основном они охотились против наших бойцов, против командиров. Если где-то встречали одиночного, они нападали и расстреливали. Короче, вели какую-то войну против советской армии. Они выступали против советской армии, против советской власти. Они считали, что мы оккупанты, хотя, на самом деле, они были пособниками гитлеровцев, они помогали гитлеровцам. Они вместе с гитлеровцами воевали против нас, а когда гитлеровцы ушли, прогнали мы их, а у них это всё в крови осталось, они не смирились с этим делом. Вот я там два года я с ними воевал, два года пришлось воевать. Ловили их, сажали в тюрьму. Расстреливать не расстреливали, но сажали в тюрьму. В открытый бой они не вступали, они были малочисленные. В открытый бой не вступали, а только из-под угла. Из-под угла, исподтишка. Вот такую борьбу вели с нами.