Если на открытой позиции, когда немцев видим, связь не надо, мы помогаем, девушки, помогаем орудийщикам. Как помогаем? Снаряд подбрасываем им. Если они умирают, даже сядем на место их. Однажды кричит мне командир батареи: «Снаряды, снаряды!» Я принесла. По одному только приношу. «Приноси этим по четыре снаряда пушечных, побольше приноси!» – говорит. А у меня силы нет. Услышал это из другой части человек, может быть, из пехоты, подошёл и сказал: «Зачем на девушку так кричишь, на такую маленькую худенькую девочку! Разве можно так кричать?» Тогда он помог! Ящики таскал! И я уже обрадовалась. Вот так и начались бои, бои…. Страшные, коварные, жестокие! Никто никого не жалел. Зачем убивать таких безвинных людей? Зачем нападать на нашу Родину? Не знаю. Я как учитель прошу: поговорите с ним! Поговорите с ним, говорите, уговаривайте, зачем, дальше, не продолжайте! Кончайте войну! Кто слушать будет меня? И так я слышу сталинский голос, кричит Чуйкову: «У тебя ведь люди умирают! Без людей останешься! Без солдат останешься! С кем будешь воевать?» Так кричит. И так он остался без солдат. Его уволили. Всё, 62-й Армии, 270-й полк, уже нет. Но ещё нет, не кончилась, резерв пришёл. Я ведь сказала: оставили там девушек, 280-й резервный полк пришёл, мы туда уже вошли. И это тоже не помогло, тоже умирали.