Удержать дорогу из Гатчины

Эта дорога прямо из Гатчины напрямую в Пушкин – это старое Царскосельское шоссе, по нему государь-император ездил из Гатчины прямо в Пушкин. Она идёт параллельно железной дороге и Киевскому шоссе, которое в стороне. Там уже были немцы, а мы, наш батальон обязан был удержать эту дорогу. Там мост через реку Ижору и развилка ещё дорог в самой деревне Романово, развилка, по которой можно пройти и прямо на Пушкин, и можно повернуть и на Павловск выходить, на шоссе, туда дальше. Поэтому вот батальон обязан был удерживать вот этот участок. Ну, а случилось так, что уже 8-9-го сентября Гатчина пала, 9-го немцы сосредоточили свои силы в деревне Верево, а 9-го начали наступление по дороге с Киевского шоссе на Красное Село. Там стоял 276-й батальон, тоже пулемётно-артиллерийский. А на нас они вышли… Значит, вот, во-первых, наш батальон обеспечивал отход наших войск из Гатчины. Если бы эта дорога тоже была перерезана, то все силы, которые были сосредоточены вокруг Гатчины и под ней, попали бы в окружение. Поэтому наш батальон должен был это решать, и мы держались, как могли. Был эпизод такой: наши войска уже оставляли Гатчину, шли по дороге. А немецкий танк встал в стороне, на правом берегу Ижоры, и из пулемёта поливал этот мост через Ижору. И ребята, которые выходили из Гатчины, они не могли перейти, потому что река, а мост, значит, этот танк поливал пулемётным, пристрелялся, стрелял безошибочно. Так всегда, если пристрельное орудие или пулемёт. Там, скажем, двое ребят попытались перебежать через мост и были убиты. Поэтому все, кто отходил из Гатчины, вынуждены были, вот там углубление около шоссе, и по обочинам прятаться от этого танка. А у нас ДОТ, который обеспечивал это удержание моста, наш, вот этот он обязан был удерживать вот этот мост огнём. А этот вот танк мешал. Ребятам нашим из артиллерийского взвода удалось вручную выкатить орудие трёхдюймовое и расстрелять этот танк. И ребята, значит, обеспечили выход наших войск оттуда. Но на другой день вслед за уже отступающими нашими двигалась колонна немецких танков по нашей дороге уже, по Пушкинской, и пехота была. Но мы уже готовы были к встрече с ними, поэтому, когда появилась пехота, с этих немецких танков попрыгала, нам удалось первый танк расстрелять. И случилось так, что он остался на дороге, а другие танки, которые сзади, уже не могли его пройти, потому что мешало им это. И таким образом колонна эта – по нам они стреляли, мы по ним стреляли. Однако они развернулись и ушли обратно, в сторону Гатчины. И наш батальон держался 3 дня на этом участке, заняли оборону. Считали, что раз приготовлена оборона, значит, придут войска. Не может быть – что же, нет войск, что ли? День стоим, второй стоим. Хорошо, что перед нами, в сторону Пушкина, капустное поле было. Мы эти три дня капустой питались. Ждали, что войска придут, а их нет. Валька пошёл на дорогу, там беженцы, люди идут. Стал расспрашивать: кто, где, чего. Один мужик ему сказал: «Вроде, – говорит, – это в Славянке с нами было какое-то подразделение». Ну, мы и пошли в Славянку туда, так, вдоль дороги этой стоял. Дорога как-то называется, не помню я уже. Пришли в Славянку – действительно, явились в штаб этого полка. Мишку оставили, а мне и Вальке сказали так: «Вот что, пацаны. Есть приказ о том, чтобы вас вернуть в учебное заведение». Ну, к этому времени фронт стабилизировался, поэтому нас отозвали из этих мест, мы вернулись в Ленинград и продолжали учиться.