Лагерь военнопленных. Ненависть к фашистам

Во втором эшелоне идём по лесу. Лес сосновый, дорога просёлочная, видим забор. Забор кончается, в заборе ворота. По обе стороны ворот двое наших часовых стоят. И сверху большими буквами написано «КИЕВ». Мы подошли, целый батальон. Но редкие батальоны уже превращались в роты, а потом роты в взводы. То есть, убивали, раненые выживут – уходили. Мы, конечно, часовых отодвинули. Зашли. Дорога, плац подметённый, мелкий песочек. По обе стороны бараки фанерные – метров сто. И в этих бараках в полосатых робах лежат одни кости. Некормленые, голодные, умершие. Оказывается, один только ходить мог и рассказал, что это русские военнопленные. Когда к немцам уже приближаются наши войска, они эвакуировались и совсем их не кормили, кто мог ходить – тот носил воду хотя бы выпить. И идёшь – человек по пятьдесят в бараке, стенки деревянные. Глазами водят ещё, а говорить уже не могут. Только один мог ходить и говорить из всей тысячи этих заключённых-погибших. Это ужас просто, когда ты видишь – кости лежат, но умершие от истощения. И мимо проводили военнопленных эсэсовцев – в чёрной одежде, высокорослые. На плечах «СС» были бланки, нашивки. После того увиденного сразу как накинулись на них, кто снимает ремень и на шею им затягивает. Кто что делает. А в основном все в затылок, полная очередь из автоматов, стреляет. И так двадцать человек за две-три минуты не стало. Вот до чего было возмущение от увиденного. Это, не дай бог, посмотреть. Совсем другое дело, когда тебе показывают в кино. А когда ты в натуре видишь, вот это впечатление...