Я хочу сказать, что в принципе я свою историю знал, потому что мне бабушка рассказывала. И она рассказывала о том, как это всё происходило с моими родителями. Она получила как раз извещение, что «ваш зять расстрелян за участие в партизанском движении, дочь расстреляна, а их сын находится там-то и там-то». И вот, по-видимому, они поехали же в 45-м году, информации было больше у них, но она не говорила. Потому что до 90-го года вообще не говорили о том, что происходило, потому что это было опасное такое занятие, понимаете? У нас многие даже пострадали от того, что раскрывалось. Это потом, в 90-м году, стали открываться архивы, стали послабления вот в этой вот, организации стали образовываться для того, чтобы защитить этих людей юридически, социально или какие-то другие формы защиты существовали. И она мне рассказала, что вот. И на этом дело закончилось. Ну, погибли родители. Она была опекуном у меня, потом дядя был опекуном надо мной. И на этом дело всё закончилось. Но самая интересная ситуация возникла у меня в 2011-м году, когда я просто полез за старыми книгами. Старые книги лежали такие в кожаных переплётах, и вдруг из одной книги выпало несколько листков. И когда я эти листки прочитал, конечно, у меня возникло много вопросов, потому что мне до этого бабушка ничего не рассказывала. Потому что, когда я её начинал спрашивать: «Что такое было? Что происходило?», она мне говорила: «Лучше тебе об этом не знать».