Работа в военном госпитале

Я оказалась в Хвойной. У меня подруга там была, которая, между прочим, тоже в Ленинград ездила, и тоже сдавала документы, как и я. И обратно она с нами приехала. Но у неё дядя работал в каком-то медицинском учреждении, он сказал: «Ну, так война-то началась. Что? Куда? Давайте я вас устрою в госпиталь». И вот он устроил нас в этот госпиталь. Это 41-й год. Так вот, с 41-го года фактически я была в армии, поскольку первое время я работала в военном госпитале, куда прибывали сразу после войны, после боя. Он устроил. Документы у меня на это есть, даже из архива нашей Красной армии. Он находился около Хвойной. Это обмороженные, порой без рук без ног прибывали в этот госпиталь. Кого сумели с поля боя вытащить наши медики в этот госпиталь с тем, чтобы тут перевязки и прочее тут сделать. Ну, одним словом, устроили и меня, и мою эту подругу, Роза Дворкина, такая еврейка, хорошая девочка. Ну и вот, и не знаю, как называлась эта специальность, но, во всяком случае, записывать раненых и сообщать, с какими ранениями поступили. Это в медицине нужно, учёт этот. И я должна была, значит, всех переписать, с какими заболеваниями, отправить в соответствующие места. И одновременно, уже всё-таки война-то идёт, и многие мобилизованы, работать некому. И даже здесь пребывают эти раненые. А давали задание и, допустим, и мне по этой, как говорится, работе – перевязка, перевязывать этих раненых, обмороженных. А я ничего не понимаю. Я ничего, я школу только закончила. Ну, что-то немножко так соображала, ну, ведь ребёнок в эти годы что-то соображал. Давали «Риванол», вот «Риванол» – привязывай. Посмотришь, что перевязывать – страшно даже. Но дело не в этом, не в страхе. Я не пугалась этого, мне просто пришла в голову мысль, что я, может быть, вред какой-то делаю. И это предательство, ну, я предаю своих раненых. Я лучше уйду в армию. Наглядевшись, что из армии этих раненых привозили. А мне пришла такая мысль, может быть, а я там другую пользу какую-то буду приносить. И я просто быстренько заявила своему начальству госпитальному, что я ухожу. Тем более накануне пришлось прибирать, ну, как санитару работать. И я зашла в комнату, где лежал фашист. Как он оказался, мне это непонятно. Я сейчас даже вижу его глаза, какими злыми глазами он посмотрел на эту девчоночку малюсенькую. И он посмотрел, и я сразу, эта моя мысль пришла в дело и, одним словом, я убежала, ушла и решила пойти в армию. Мне никакой испуг не приходил в голову, а вот именно то, что я говорю. Вот что-то внутренность моя говорила, что надо где-то пользу принести.