Как мы выживали

Никаких огородов не было, никаких запасов не было. Единственное, что у нас родственник в порту работал. Он доставал, приносил нам жмыху, жмыха называлась, и овёс. А в нашем доме жила семья такая, они раньше держали коров, и у них были жернова. Вот этот овёс мы на этих жерновах мололи, и мама кисель варила. И потом мы ходили ещё за овощами, у нас за городом овощи городские, городской совхоз там был. Там снимали капусту, а потом оставались на поле листья уже там оставшиеся, мы ходили, эти листья собирали. Ну, там они уже, конечно, были самые плохие, но всё равно варили, тушили, ели. А один раз у нас мама ушла, и очень долго её не было. Ждём – нет, и как раз была бомбёжка. И мы думали, что нашей мамы уже нет. И вдруг наша мама является: за плечом у неё мешок и юбки нет. Она в юбке, юбка снята. А там госпиталь разбомбили, и лошадь, в общем, убило. Вот там делили эту лошадь, и она принесла мясо и, может, ещё что-то было. Ну, вот это я помню. И мама пришла вся в крови: мешок несёт, вся спина у неё в крови, не мешок, а юбку она сняла. У нас праздник такой был, в общем, радость. Ну, разделили, посолили. Ели, конечно, не сразу, а какое-то время. А дров не было, тоже около госпиталя дом разбомбили, люди же и шкафы топили, и стулья. Мы вот ходили: папа руководил, а мы с мамой вот эти… Там деревянные же дома, у нас же в Кронштадте, наверное, каменные дома-то только на центральных улицах, а так все деревянные были. Вот пилили вот эти дрова, на санках домой привозили, в день топили по два раза печку – раньше же ничего не было, плиту на кухне топили, чтобы везде тепло было. Так что у нас хоть дрова были, мы ходили, вот таким способом запасались.