Голод

Бадаевские склады разбомбили, сожгли зажигалками. Мама покупала землю, которая пропитана сахаром, и мы её сосали. Представляете, какое лакомство было? А потом ещё дуранду придумали. Это жмых такой: берёшь в рот и сосёшь до бесконечности, пока не растает. А ещё лебеду мама ходила, собирала. У неё ножницы были на верёвочке, весной идёт, сострижёт крапиву, лебеду… А мы, пацаны, ели акацию, стручки. Вот такой голод был. Выдавали рабочие карточки – это и спасло тех, кто работал. А иждивенцам очень было трудно. Делились всё равно. Я только помню одно: все люди боялись, их прятали, а доставать и показывать было смертельно, хуже смерти. Если у тебя из рук вытащат или ты потеряешь – это сразу голодная смерть считалась. Это помню, как было с соседями, они от голода умерли. У нас кругом умирали от голода, потому что даже по карточкам уже было трудно получить. Надо идти было и стоять в очереди ещё, дождаться. Конина была дефицитом. Я лежу после садика в кроватке и облизываюсь, а пахнет вкусно кониной. Я жду, когда свет погаснет, все заснут, и шарю рукой по столу – крошки, ничего нет. Я тогда к окну подошёл, обнаружил там кусок – скорее в рот. А теперь всю жизнь помню: хозяйственное мыло откусил в темноте. Этот запах меня до сих пор мучает. Вот такая конина мне не досталась, говорят: «Ты в садике наелся». Положили спать, я уснул, а потом проснулся от запаха конины и захотел найти, что так вкусно пахнет.