Я был дистрофиком. В 10-й школе мне по приказу было дано дополнительное питание. Там давали лишнюю тарелку супа, где болтались 2-3 макаронины или ещё какой-то штуки на дополнительное питание. Как дистрофику, дистрофия была. Целый месяц я лежал без движения с температурой 39 – суставной ревматизм, когда у меня сковывало руки и ноги. Профессор с улицы Ленина был приглашён ко мне, говорит: «Ты ещё месяц полежишь с этой температурой, а потом уже пойдёшь на лечение». Выписал какие-то лекарства горошком на Петроградской: слева была аптека, которая изготовляла эту продукцию, гомеопатическая. Благодаря ему я жив. Но я страшно боялся, что сердце было подорвано, что меня не возьмут в училище.