Призыв

Подошло дело служить. Призвали весной ребят. И приходят, забирают, меня держат и держат, и держат. В общем, меня держали до самой осени. А когда осенью пришло, я хотел в тяжёлую артиллерию, меня что-то тянуло, чтобы вот бабахнуть так бабахнуть, чтобы где-то чувствовалось, что я служу, и служу на такой технике. А когда смотрю, военные пришли, якобы моряки, на флот зовут. Ну, на флот, значит, на флот. Где-то 12 ноября 1954 года на флот. Ехали в телятнике, а знаете, тут по Кавказу ехали – тепло было, некоторые выкидывали телогрейки, жарко. Когда привезли в Севастополь, ночью телятник у нас разгрузили. А где всех поместить? В помещении там вообще не было смысла. И нас на поляне возле моря расположили. С вечера тепло было, хорошо, а к утру водичка влага пошла с моря, и кто скинул телогрейку, говорит: «Ну оторви мне хоть рукав. Мне хоть его разрезать, подостлать, посидеть хоть на нём, чтоб хоть тепло». Вот так день пробыл, второй день. Потом на комиссию. Пятиэтажка стоит, шалаш натянутый, разделись внизу, и два дня мы голенькие по этому этажу. Девушки были, и они нас не стеснялись, и мы их не стеснялись. А прям ходили, как надо, как одевшиеся. Как будто все моряками ехали. Смотришь, тот в стройбат, тот туда, тот туда, а нас оставили. Меня, значит, – рулевой сигнальщик. Я говорю: «Что это такое?» Другой говорит: «Меня на водолаза, на подводную лодку этим, акустиком». Я говорю: «А что это?» – «Ну, железная посудина, там значит, питание есть, всё». Ну, так и так.