Ну, как немцы? Они хотели уже к Новому году Москву захватить. Останавливались в деревнях на отдых на ночь. Перед домом стояли пушки, мотоциклы по дороге. Они переночуют. Одни, видно, идут на фронт, а другие потом идут, заселяются опять в деревни. Пока они заселялись, шли, они деревни не жгли. Они сжигали тогда, когда отступали, чтобы нашим негде было поселиться, переночевать, отогреться. Настелют соломы там, а где кровать. А мы ютились с братом, Николай ещё грудной был, за печкой с мамой. Однажды мама встала печку затопить, они отдыхали, а маленький Николай расплакался и мешал им спать. Они её заставляли кинуть его в печку. Мама, конечно, закутала его в одеяло, телогрейку накинула, и на улицу вышла, чтобы успокоился. Но немцы тоже были разные. Иногда сочувствовали: «Матка, мы вот одни воюем, переживаем, а вы с детьми мучаетесь». Новый год был – им присылали оттуда посылки к Новому году. Иногда они угощали, печеньица нам давали, потом что-то насыпали. Я сейчас представляю, наверное, кисель сухой насыпали нам с братом на стол, и мы с удовольствием ели, прям так вкусно было. Были такие сознательные, а были вот такие, которые и заставляли в печку ребенка кинуть, потому что мешает им спать. Мама в Филино живёт, а бабушка, ее мать, в Красном. И ей с тремя детьми очень хотелось туда перебраться, к маме своей. А как? На чём? Немцы туда возили кухню, и всё время: «Красное, Красное!» А соседка 10 классов закончила, немножко знала язык немецкий. Она с ними как-то переговорила, и они согласились её отвезти в Красное. Но там мы долго не задержались.