Страшное время

Все-таки мы были ещё не совсем маленькими, но уже семь лет было, мы что-то понимали, и сначала воспринимали это не так серьёзно. А потом уже постепенно, когда люди уже по-другому стали относиться к войне, мы поняли, что что-то страшное наступило, и поэтому иначе совсем стали относиться к этому. Здесь с нами жила тётя, она работала на Красном Треугольнике, это очень далеко. И ей приходилось, конечно, ходить пешком отсюда и до Красного Треугольника. И холодно, зима-то была очень холодная. И утром вставали, и опаздывать было нельзя, дисциплина была очень строгая, наказывали за опоздание, поэтому они старались всё выполнять так, как это требовалось. Сначала, в начале войны, мы ещё ходили в школу, какие-то занятия у нас были. А потом, когда участились обстрелы, бомбёжки, конечно, уже занятий таких не было. Нас сразу отправляли в бомбоубежище. А что за занятие в бомбоубежище? Конечно, мы ничем не занимались. Как-то мы раньше со сверстниками, с мальчишками, с девчонками всегда играли вместе, всегда, какие-то совершенно были другие отношения, чем сейчас бывает. Поэтому мы бегали на чердаки. Во время бомбёжки мы забирались на чердак, даже помогали. Бомбы когда сбрасывали вот эти зажигательные, у нас ребята их брали и выбрасывали вниз. Вот, так что… Мы были детьми, конечно, сознавали, что мы ещё дети, но в то же время уже взрослые дети. У нас уже появилось какое-то совершенно другое отношение и к войне, и ко всему. Уже видели, как страдали взрослые, как они горевали, как у них всё было... Мы, конечно, соответственно иначе совсем относились.