Молодая оппозиция в рядах интеллигенции

Уже тогда мы жили отдельно своей семьёй в этой квартире. И мой муж тогда уже был… кем-то он тогда был, но кем-то уже был – то ли главным «Комсомолки», то ли даже уже «Известий». Нет, в 1957 году ещё нет – «Комсомолки». И я каждый вечер слышала от него разговоры и всё это такое. Но потом я знала, что это… Я знала от него. А он знал почему? Потому что вот такая молодая часть партии – Шелепин, с чем он был связан по комсомолу, Полянский, ещё кто-то, ещё кто-то. Вот они и составили эту оппозицию, которая не дала сразу в один день это всё закруглить. Но тоже ведь стоял вопрос о жизни и смерти. Конечно, для Кагановича, Маленкова, того же Ворошилова. Всё – либо, либо. Они, конечно, прекрасно понимали, что завтра начнёт это всё раскручиваться, и они остаются ни с чем, а то ещё и попадут под суд. А эти вот в этот момент Хрущёва поддержали. И вот это всё и остановило. И они тогда быстро… Ещё раз повторяю, что я это слышала не от отца, а от своего мужа, что они обзвонили все обкомы, вызвали сюда всех членов пленума ЦК. И так была составлена эта оппозиция, когда тот же Шелепин, между прочим, был среди первых. Шелепин – он человек такой решительный, и он сказал: «Нет, а мы…» А тогда же Ворошилов выскочил к ним, когда они явились и сказали: «Вот мы хотим участ…» Он сказал: «Да что вы тут, мальчишки, сопляки, пошли вон, и ничего вы… Что вам тут делать?» А они сказали: «Нет, мы хотим присутствовать».