Накануне путча. Август 1991 года

События августа 1991 года, безусловно, стали поворотными и в истории Советского Союза, в истории России, вообще во всей нашей истории российской. Ну, когда мы туда собирались в начале августа 1991 года, предположить, что что-то такое произойдёт грандиозное, действительно эпохальное, было невозможно. Ну, прежде всего мы уехали через три дня после того, как в Москве был Буш, президент Соединённых Штатов. И они с Горбачёвым уже вышли на такой рубеж отношений не только личных, а отношений как глав двух сверхдержав, что можно было бы говорить о формировании единой, общей мировой политики по крайней мере по крупнейшим вопросам мироздания нашего. Естественно, для Горбачёва это было большое завоевание всей его внешней политики, нового мышления и всей его реформаторской деятельности. То есть он чувствовал себя человеком мира, крупнейшим политическим деятелем, главой государства. И кроме того, год был очень тяжёлый, год начавшегося кризиса перестройки. Много переживаний всяких было, много всяких проблем. Внутри страны рейтинг его, как потом уже стали говорить, падал, безусловно, его и политический авторитет, и личный авторитет снижался. Короче говоря, он был основательно измотан. И естественно, ему надо было прервать работу, немножко отдохнуть. И он не собирался вообще надолго ехать, не собирался ехать на полный месяц, как это обычно он делал. Вот теперь он говорит, и когда его спрашивают: «Вот если бы я не поехал, произошло бы это, был бы путч или не был путч? Наверно, не был бы». И он прав. И, наверно, история пошла бы иначе как-нибудь. Это не значит, что Советский Союз сохранился бы, но он распался бы в иной форме. И вообще всё произошло бы иначе. Но вот такая случайность историческая произошла, негативный звёздный час: он поехал отдыхать.