Ну, первый раз лично я встретился с Хрущёвым в 1940 году. Я работал тогда главным инженером крупного машиностроительного завода, который половину продукции всей стоимости делал на оборону. Мы делали и санитарные повозки, мы делали и фюзеляжи для самолётов, мы делали и выпускали 5 миллионов снарядов из сталистого чугуна. С горкома партии меня вызвали в горком партии. Тогда был клич такой – институт секретарей горкомов и обкомов по оборонной промышленности, было решение такое учредить, чтобы оборонную промышленность взять под своё попечение, под контроль. Меня вызвали и говорят: «Вот надо идти на партийную работу». Я отказывался. Со мной в обкоме там конкретно поговорили: «Ты член партии?» – «Член партии. Уже 12 лет как член партии, я с 1928 года в партии». – «Ну, так вот партийная дисциплина. Понимаешь?». Я говорю: «Понимаю». – «Ну, вот документы, езжай в Киев на утверждение». И я туда поехал в Киев, в ЦК Компартии Украины. Встречался там с секретарём по кадрам, потом с Бурмистренко – это второй секретарь был ЦК Компартии. И попал я на приём к Хрущёву. И там Хрущёв уже мне тогда сказал: «Мы находимся на грани войны. Да, видно, мы недолго протянем без войны. Вот сейчас мы комплектуем кадры, которые работали в промышленности, которые разбираются на партийную работу, чтобы вести и партийную работу, и следить, контролировать выпуск оборонной промышленности. Жребий пал на вас, мы посмотрели ваши данные. У вас нет возражений?». Я говорю: «Я возражал в обкоме». – «Нам сказали, что вы возражали». И меня утвердили. Я так вот первый раз с ним встретился.