Папа

Ну, он был красивый человек, да. Красивый, очень остроумный, с большим юмором, действительно большим юмором. Студенты его очень любили, он вообще мечтал, мечтал, смеялся даже. Он был директором политехникума связи, который находился на Авиамоторной улице. А потом было маленькое помещение. И он все время говорил: «А у меня студенты все пьяные на лекциях, а почему?» А значит, у них одно здание, по середине армянский вино ликёро-водочный завод, и другое. Студенты сделали трубки, длительный труд, и на лекциях сосали этот коньяк, который шел, или наоборот — с двух сторон армянский коньяк, а в середине здание политехникума. И через чердак была перекачка. На лекциях они да, полный ад. Сосали. Ну, хулиганство, больше ничего. Но они его очень любили. Например, когда я приехал в Ленинград, телефон поставить было невозможно. Это же надо было обладать блатом на уровне Брежнева, чтобы тебе поставили телефон. Сейчас мы просто набираем номер и звоним. У меня не было телефона, я получил квартиру, а телефона нет. Я пошел на станцию телефонную и говорю: «Мне нужен телефон. Всем нужен телефон». Говорю: «Я сын Басилашвили». — «Да?» Через пять минут пришли и поставили. Это все его ученики были, все начальники этих станций связи. На Бородинской улице, где я сейчас живу, то же самое. Говорили: «Воздушку к вам протянем, но сейчас нет возможности, нужно рыть специальный кабель». Я пошел к начальнику в Питере, знаю, что это папин ученик, говорю: «Я сын Валериана Николаевича Басилашвили». — «А что Вы хотите?» — «Вот телефон, Коля, поставь там телефон». Пришел, все вранье про воздушку — тут же бамс, снимаешь трубку, работает. До свидания. Это папа. Так любили его ученики, это их учитель и педагог Валериан Николаевич Басилашвили. У него масса учеников. И масса вот этих. Пантюхов, например, который яичницу жарил — вспомнил. И масса фронтовых друзей. Приехала одна женщина из города, где была Молодая гвардия. Ну вот, она в Краснодоне, теперь это как-то Ворошилов, неважно. Я говорю, «А я знаю». Она говорит: «А откуда Вы меня знаете?» А у меня фотография, знаете, отец у меня фотография — мазанка, крестьянская, украинская, простыня натянута рваная какая-то. И стоит он и его команда, почтовые все. И среди них стоит одна девушка с косыми глазами. Косая. И эта косая пришла. Я говорю: «Вы там Клава такая?» — «Да, да». И мы с ней подружились, и все такое прочее.