Что для меня главное в живописи

Так вот, всё-таки я считал и до сих пор считаю, что изобразительное искусство должно поднимать какую-то основную тему, которая больна не только тебе лично, но и которая близка многим. Вот Коржев такой художник был. Потом он, помните, серию работ написал, там скелеты, то есть вся символика советская умерла, всё. Потом он перешёл к этим вот уродцам, это тоже очень серьёзный, великолепный ход. Это мещанство, которое начало окутывать, как раковая опухоль, здоровый организм. И так далее. Понимаете? Вот. А я понял, что мне нужно найти свою тему и что мне нравится. Моя тема была, поскольку я эвакуацию провёл в деревне, и я видел эту деревню. Все остальные были взрослые ребята, и они рисовали и так далее, а я был один маленький, потому что мне ещё не было столько лет, я только три класса кончил, а там надо было пять классов. Я был маленький, потому что у нас, и приходил рисовать. Остальное время я жил в деревне. И я обратил внимание на очень трагичный момент существования нашей страны. Там каждый месяц собирали новобранцев и провожали их на фронт. И потом они там гибли. Я обратил внимание, что все, кого приглашают,  это всё крестьянство, это класс или сословие. Что такое класс? Сословие я понимаю. Это люди, которые из поколения в поколение занимались одним и тем же ремеслом там. Это знание деревенской жизни, умение косить, направить косу, всё. Это было мощное сословие. А сословие боролось за свои интересы. И отдавало очень много. И Россия-то держится на чём? На крестьянах. Мне тогда казалось. Потом я прочёл Салтыкова-Щедрина, вот у него была такая мысль: генералы выжили за счёт мужика, он всех поднял. И я понял, что крестьянское сословие  это самый большой защитник нашей страны. У Репина есть картина «Староста»: Александр III в Кремле принимает старост. Эта картина потом висела как официальная в Кремле, и в советское время, между прочим. Когда вы шли в основные залы, в Георгиевские залы, вы поднимались, и там эта картина висела. Потом её сняли и повесили, я забыл, кто, по-моему, наш парень какой-то: «От меча и погибнешь»  вот эта вот картина. Кто к нам с мечом придёт, от меча… А как это сделано было? Репин – он среди крестьян, то есть это был момент, когда говорили: а кто спасет Россию? Армия там, флот спасёт, кто спасёт Россию. Ну, знаете, эти политические какие-то разговоры. И мне было ясно, что крестьянство  это то сословие, которое спасло Россию в эту войну. Есть ли оно сейчас? Жива ли оно? Или оно погибло? И как будет дальше жить страна? Кто будет её защищать? Или те, которые вот рванули в Грузию, туда-сюда. Не хотят. Понимаете, какая вещь? Почему они не уедут в Грузию и куда? Им нечего терять. А этим есть что  у них своя земля, своя жизнь и своё сословие, свои обычаи, законы, свадьбы. Вот оказывается, как наша Россия жила. Понимаете? Что такое наша культура? Это культура двух опор  крестьянская культура национальная и дворянская. А дворянская культура  это западная культура, которая приходила, когда человек просвещался. Это соединение дало нам и Пушкина, и Кончаловского, и кого угодно. Понимаете? Это дало нам и икону. Икона, привезённая из Византии великим мастером, а потом наши мастера стали их создавать. В основном «северные письма»  это крестьянское искусство. Где оно сейчас? Его нет. Крестьянство как сословие погибло. И как будет жить страна без этого, я себе не представляю. Я стал наблюдать за гибелью старой России, за уходом старых традиций. Как только я уезжал в деревню, я видел только это. Суздаль  это страшная картина. Вы когда-нибудь были в Суздале до того, как он стал центром туризма? Это была тюрьма. Там была женская тюрьма и мужская. В мужской  монастырь, Покровский монастырь, в котором жили сумасшедшие, старческая психиатрическая больница. Женская тюрьма, якобы, где сидела женщина, которая на Ленина покушалась. Всё было запущено, страшно. Но крестьянства как сословия нет. Нет основы, которую человек, хозяин, никогда не оставит. Это его земля, его изба, его обычаи. Когда я начинаю говорить об этом, мне говорят: «Да все так живут, вся традиция ушла…». Ничего подобного. Я был во Франции, правда, не долго, но у моего сына там есть квартира, и мы путешествовали по провинции. Я увидел, что они живут старыми обычаями. Архитектура, подход к устройству города  всё это контролирует местное руководство. Оно решает, надо ли ставить большое здание или нет. Это страна, которая строго следит за своими традициями и обычаями. У нас этого нет, поэтому мы так безбожно относимся к своему наследию и культуре. И это в Каргополе, когда сожгли церковь. Сначала набили её иконами, а потом сожгли всё. Это было хуже всего, я ничего хуже не видел. И как будто ничего не произошло. В Каргополе. Я вот нашёл эту деревню, она более-менее доступна, хотя и была такой, как она и была. Там не было дороги, не было света, электричества, только керосинка. Волга была роскошная, рыба была, всё потрясающе. Деревня с погибшим населением, потому что мужиков всех забирали. Мужиков сначала забирали в армию, а если кто возвращался живой  его отправляли на торфоразработки. Бабы несчастные работали в колхозах и воспитывали детей. Вот наша бывшая соседка рассказывала, что в 4 часа утра приходил бригадир с кнутом: «Ты пойдёшь работать? Или ещё спишь? Давай, иди полоть». «А у меня,  говорит,  пятеро детей. Вот оставлю старшего, а младшему нажую хлеб в соску и дам ему». Это была страшная послевоенная жизнь для нашего народа. В основном пострадали северные и западные районы с так называемым рискованным земледелием, потому что там нужно было работать на земле. Там играла роль земля  где сеять лён или что-то другое, а когда пришли колхозы, всё разрушилось. А сейчас, как говорит наш, когда Горбачёв дал землю, колхозы не стали платить, и они сразу развалились. Землю, пожалуйста, делите. Разделили землю, сразу продали дачникам участки, пропили всё и уехали. Всё. А мне всё-таки удалось застать время, когда в деревне ещё были крестьяне. Ну, старые уже. А молодёжь, девчонки старались уехать в город, чтобы устроиться няньками или кем угодно, в прачечную. А ребята с нетерпением ждали, когда их заберут в армию. Паспорта-то были у председателя в кабинете, все паспорта забрали. Жили только на мате и на испуге.