Мои встречи с Евгением Евтушенко

Он очень переживал, что кто-то его не любит. Я говорю: «Ну какая разница? Ну, кто-то не любит. И что? У тебя есть миллионы почитателей и так далее». Для него это было важно, он не мог пережить, если кто-то его не любит. Это очень трогательно, в принципе, когда это остаётся. При желании все хотят с кем-то познакомиться. Вот когда сейчас любой знаменитый человек говорит: «А я дружу тоже с таким же знаменитым». Но на самом деле он с ним не дружит. Когда в компании, вроде легче быть на виду. Дружба - это другое. А это, так сказать, для публики, вот мы вместе, в компании. Чтобы поэты любили друг друга, например, Евтушенко и Вознесенский? Нет, но они были в одном направлении, они сопротивлялись другим, реакционным кругам. А друг друга зачем любить? Они же или тот, или этот. Он вообще был, как бы сказала Нателла Лордкипанидзе, хороший парень. Если мог чем-то помочь, он помогал. Он создал эту антологию поэзии. Кто бы убил столько времени, чтобы собрать все стихи? Он действительно был трудолюбивым в этом смысле, ему не жалко было на это убить время. Потом он очень переживал, что хоть один человек его не любит. Мне это, честно, было непонятно. Я даже помню, как-то у него всегда с моей женой, Натальей Ивановой, очень известным критиком, была неудачная ситуация. Она как раз Евтушенко не любила. Он очень по этому поводу переживал. Я как-то сидел один в Переделкине, смотрел футбол, когда вдруг заходит Евтушенко. Я сначала удивился, думаю: «Что это?». А выяснилось, что он хочет организовать почту, что нужно подписать какую-то бумагу. Я говорю: «Ну, пришёл, да, хочешь рюмку?» Он отвечает: «Да не могу, потому что я на машине, там, это... А потом футбол. Сейчас играют только негры, а я люблю своих». Я говорю: «Слушай, я не могу подписывать бумагу, потому что я не арендатор». Он говорит: «А ты так вот напиши - Наталья Иванова - и всё, распишись». Хотя она и не считает меня поэтом. Я говорю: «Ну ладно, брось, Жень, все эти разговоры, мы тебя считаем поэтом, даже больше, чем». И думаю: «Что я говорю? Это же шутка». Больше, чем поэт? А он сразу понял, и написал меня в списке - спортивный документалист.