Дом, который построила Елена Фабиановна Гнесина

Это очень хорошее название - Гнесинский дом, иногда говорят, семья учебных заведений Гнесиных. Музей в нашей академии - сердце Гнесинского дома. Это место, где дух Гнесинский живой, ощутимый. Елена Фабиановна была человеком с большим диапазоном возможностей и дарования. Человеком государственного ума, государственного мышления, воли, целеустремлённости, с мужскими качествами. Недаром её сёстры говорили: «В нашей семье один мужчина - это Елена». Были у неё качества: твёрдость, мужество, стойкость. В жизни ей много пришлось пережить. Всех похоронила. Она так и говорила: «Я всех похоронила». Держалась всегда. В эвакуации пробыла минимальное время и поехала обратно со всем коллективом во время войны. Там было тяжело, трудно, холодно, голодно. С этими пайками писала о помощи, не для себя, конечно, - заботилась о коллективе. Эти годы было пережить трудно. В те же годы зарождалась мысль, что училище перерастает во что-то более высокого уровня. В 30-е годы появилась идея, что надо открывать вуз. У Елены Фабиановны было много трудностей. До этого были нападки со стороны РАПМ - Российской ассоциации пролетарских музыкантов, где её обвиняли во всяких буржуазных грехах, семейственности, в том, что старшие занимаются с младшими. Это прошло, зачёркнуто, и справедливо. Позже было сопротивление со стороны некоторых деятелей консерватории, когда речь шла о проекте вуза. Говорили: зачем другая консерватория, зачем через улицу идти, зачем открывать ещё один вуз? Елена Фабиановна мыслила правильно, и то, что вуз назвали музыкально-педагогическим институтом, было не просто ответом оппонентам, а глубоко выношенной идеей, воплощённой в жизнь. В уставе вуза, принятом в 44-м году, были важные задачи: подготовка квалифицированных, оснащённых знаниями музыкантов-педагогов. Подготовка на основе исполнительского образования, где во главу угла поставлена педагогика. Обычно говорят: умеешь играть сам - сумеешь научить. Елена Фабиановна понимала, что играть надо обязательно уметь, играть как можно лучше, по-настоящему, уметь играть на публике, показывая искусство и мастерство. Но педагогике нужно учить специально - она это понимала. Так институт и развивался как музыкально-педагогический до 1992 года, когда стал академией - Российской академией музыки. Хотелось бы думать, что Гнесинского в нём много, и так оно и есть. Вы имеете дело со своим делом. Он как учебное заведение, высшее учебное заведение. Но он потерял своё наименование «педагогический», что для меня и не только для меня довольно болезненно. Об этом я пишу в некоторых статьях и на конференциях говорю, что изначальные идеи и концепции воспитания педагогов для культуры не для того, чтобы в самом учебном заведении подниматься с этажа на этаж - со школьного на училищный. Эта концепция оказалась встроенной, очень органично, во всю систему советского музыкального образования. Она была её прообразом, моделью, основанием. Гнесинский дух, гнесинский стиль - это много от Елены Фабиановны: братство, академическое братство единомышленников. Но это и открытие, открытость новому, современному. Не какая-то зацикленность на своём. Вовсе нет. Это сочетание охранительности традиций гнесинского стиля, жизни, труда и творчества и одновременно открытость всему новому. Елена Фабиановна была такой. Она из тех выдающихся деятелей отечественного музыкального искусства и педагогики, кто являлся живой связью веков - минувшего и нынешнего. Прямая, реальная в труде, в искусстве, в деятельности связь. Вот это то, кого я называла. И Александр Борисович Гольденвейзер, и Игумнов Константин Николаевич, и другие преподаватели разных музыкальных специальностей. У Елены Фабиановны - да и не только у неё - это было органично. Им не приходилось переживать какую-то идеологическую, ментальную, политическую ломку, они начинали врастать очень естественно и продуктивно. Вот это то, что Гнесинке сейчас свойственно. Вместе с тем, это движение в консерваторско-университетском направлении. То есть расширение. Сейчас учебных заведений больше, чем было при Елене Фабиановне. Тогда была школа-семилетка, десятилетка, училище и вуз. Сейчас две детские школы: семилетка, по традиции называем её так, и школа при училище - очень хорошая и интересная. Есть филиалы в эстрадно-джазовом направлении и некоторые другие интересные. Жизнь берёт своё, время идёт, четверть века мы почти прожили в 21 веке. Елена Фабиановна ушла в 67 году. Мы были у неё в 64-м, а ушла она из жизни в 67-м. Сейчас 150 лет уже. Если бы она сейчас пришла к нам, она бы многое вспомнила. Пришла бы в музей, увидела свой кабинет, а там столько портретов близких, любимых людей, с кем она училась - и Рахманинов, и учителя Сафонов Василий Ильич, и Бузони Ферручо, у которого она на год занималась, который высоко её ценил и звал её за границу концертировать. Она уже тогда собиралась открывать школу, или уже открыли они её, училище. У неё тоже была развилка в жизни. Она могла бы… играла уже и концертировала, выступала с сольными концертами, аккомпанировала знаменитым певцам. Потом выбрала свою стезю, свою миссию. На мой взгляд, это именно её миссия.