Журналисты часто в разные времена задают вопросы, которые им кажутся лёгкими: «Вот расскажите, пожалуйста, за три минуты, Татьяна Христофоровна, что такое буддизм?» Я говорю: «Нет. Это весьма серьёзная тема, за три минуты рассказать невозможно. Литературы уже огромное количество, памятников буддийского искусства в музее очень много. Ходите, смотрите, читайте». То же самое, когда говорят о культуре Востока вообще. «Вообще» не может быть: это множество стран, множество религий, множество философских учений. Ещё в каждой стране, ещё в каждой религии самые разнообразные школы. Поэтому нет однозначного ответа. Вот так же, как с Новыми годами. Новые года на Востоке в разное время. Вот недавно был китайский Новый год. Есть Новые года и в странах мусульманского Востока. Это всё, если подходить серьёзно, очень глубоко, интересно, многообразно и разнообразно. И неоднозначно. Когда я пришла в музей в 70-м году, уже в штат, всегда сотрудникам давали какие-то темы для написания лекций, чтобы потом их читать. Одна из моих тем была «Древняя Индия». И с этого момента, с того, как я начала изучать Древнюю Индию, искусство Древней Индии, я прониклась буддизмом. Это проникновение, оно до сих пор во мне. Оно по-разному выражается. В нашем музее масса буддийских памятников самых разных в разных уголках музея. Есть специалисты, вот, например, Нонна Альфонсо, она великолепный специалист как раз по искусству северного буддизма, она хранитель ритуальных предметов. Получилось так, что в 91-м году, когда рухнула моя Родина, Советский Союз, здесь кого только не оказалось. Вы, наверное… Не знаю, кто из вас чего помнит. Ну, может быть, кто-то помнит, что появилось, во-первых, множество литературы, везде развалы самые настоящие литературы: и нормальной, и не пойми какой, и какой-то лживой. И, во-вторых, появились самые разные учителя. Разумеется, мы старались общаться, и я в том числе, с настоящими носителями культуры, искусства, философии. Здесь, вот в этом кабинете, где мы с вами сейчас находимся, бывали самые разные ламы, включая, предположим, личного астролога Далай-ламы 14-го, нынешнего. А я стала членом правления института буддизма. Это общественная была организация, она состояла из нескольких человек очень значимых. Это был бывший директор Института востоковедения, он ушёл из жизни. Это несколько ещё буддологов известных. Я от музея Востока. Что мы в музее делали: мы делали целый цикл лекций. Ну, у нас и так много буддийского искусства, но прямо специально ещё подготовили. И их читали наши сотрудники в нашем лектории. Мы принимали у себя учителей-лам, они тоже читали лекции в нашем же зале. Зал всегда ломился. Интерес к буддизму тогда был очень высок. А меня тогда пригласили, я стала членом нескольких комиссий по строительству в Москве храма буддийского. До сих пор, к сожалению, его так и не построили, но, правда, построили ступу большую там, в районе Владыкино. И, может быть, кто-то из вас знает, там есть и мечеть небольшая, там есть храм православный. И там есть ступа, буддийское это сооружение. Я считаю, что вот эти страшные годы, 90-й, 91-й, 92-й, для меня они были ещё страшны тем, что не только страна разрушилась, а папа мой уходил и ушёл из жизни как раз в декабре 92-го года. Мне очень помогло то, что я углубилась в изучение, ну, в данном случае это были школы тибетского буддизма. Просто помогло по-настоящему. Я считаю, что вообще люди, которые приходят в наш музей… На самом деле, если не бегло и отрывисто пробежаться, а хотя бы немного углубиться в то, что представлено… Можно в библиотеку нашу, кстати, прийти, это возможно, полистать книги, послушать лекции. Это очень здорово для того, что называется развитием человека. Это по-настоящему здорово. И никакая Википедия всё равно не спасёт, потому что сведения в ней такие отрывистые, иногда не слишком верные. Основа, первоисточники – здесь. И недавно, прям совсем недавно, была неделя буддийская в одном из клубов здесь, недалеко от метро 1905-го года. И даже привезли небольшую ступу. Считается, что там останки Будды. И я пришла, посмотрела, вспомнила свои эти годы давние, начало 90-х.