У нас был такой Миша Бергельсон, был моим сотрудником, очень аккуратный человек. Он потом уехал в Штаты и там работал. Но он не был врачом, он был инженером. Вот он руководил всем этим, и к нам приезжали в гости и американцы, и англичане, потому что тема была очень актуальная. Очень высокая была смертность при операциях на открытом сердце. Поэтому во всех странах пытались поставить барооперационную, чтобы уменьшить осложнения и так далее. Вот. В результате этого к нам приезжали очень известные хирурги, а благодаря этому мы потом начали очень активно с ними сотрудничать. А у американцев было что подсмотреть, говорю вам авторитетно. Вот. Ну и вообще само по себе сотрудничество выглядело очень красиво на фоне всей этой вражды, которая существовала вокруг Советского Союза. А тут американцы начинают плотно сотрудничать с Советским Союзом. Я наблюдал потом я бывал в Латинской Америке они прямо, знаете, всё выпрашивали: «А почему вы согласились с американцами, то да сё». Я говорил: «Потому что у нас общие интересы, допустим, там». Ну, в общем, это такая история, почти политическая. Когда не стало Советского Союза, мне кажется, что интерес к этой теме у тогдашних руководителей нашей страны… то ли он отсутствовал, то ли они не понимали. Поэтому всё это постепенно, на фоне, скажем, моих отношений с Джеймсом Коксом, продолжалось. Но поскольку это материально не поддерживалось, то мы в основном обменивались литературой, как-то вот так. Но надо сказать, что это сотрудничество было значимым для меня, потому что меня избрали почётным членом американского колледжа хирургов. Это очень высокий титул в Соединённых Штатах Америки, и я, конечно, этим горжусь.