Он был в высшей степени обаятельным, действительно добрым, удивительно мягким, доброжелательным человеком. Причём, я повторяю, добрым, не добреньким. Но когда нужно было проявить характер, он его проявлял. Я должен сказать вам, что его характер проявился в последние дни жизни. Владимир Андреевич очень тяжело уходил из жизни. У него были поражены лёгкие, он очень кашлял, очень мучился. Естественно, все вокруг пытались как-то, знаете, обмануть его, просто говоря. Я помню, даже Зоя Ивановна приходила, заведующая кафедрой туберкулёза, что-то ему там рассказывала. А я раз в неделю всегда навещал его уже в клинике, когда он лежал на факультетской терапии. Он с такой иронической улыбкой говорил мне: «Знаешь, вот она мне рассказывает, что у меня нет… Понимаешь, что это – нет лёгкого?» Уйти из жизни так, как он, – это нужно иметь характер. Поэтому эта доброта, доброжелательность, мягкость, обаяние… В общем, знаете, я прожил длинную жизнь, я видел многих людей. Но я должен сказать, что Владимир Андреевич оставил очень светлый след в моей памяти.