Главный принцип работы историка – изучение подлинных документов

Ну если вы возьмёте все труды Олега Александровича, вы поймёте, что они все основаны на оригинальных японских, английских и американских документах. Причём, когда он совершал зарубежные поездки в эти страны, он там не любовался прелестями, красотами этих стран, архитектурными изысками, а просиживал в пыльных, душных архивах, выписывая, выуживая те факты, которые ложатся в наши концепции. Вот такой же опыт… Он меня, можно сказать, научил такой своей деятельностью. Причём он никогда не был ментором каким-то. Я, просто видя его методы работы, использовал их в своём труде. И очень важно то, что действительно мы с ним вместе… основным нашим образованием высшим был Институт иностранных языков, военный, что позволяло нам владеть теми документами, которые, в общем-то, для широкой публики недоступны. Я вам должен сказать, что когда я переводил вот эти документы, о которых я вам говорил, это был очень большой труд. Дело в том, что эти документы написаны на японском языке, так называемом военно-бюрократическом, старом когу, и там используются иероглифы, которые сейчас уже не используются. Но тем не менее я понимаю, что документы – это то, что может не только подтвердить мою концепцию, но и убедить, в том числе и японцев, в правильности моих подходов. Но, к сожалению, японцы – такие люди, которые даже когда я им говорю: «Я же не выдумываю это, не из пальца высасываю – посмотрите, это японские документы. Вы читали их?» – даже довольно известные доктора наук, профессура японская, не владеют теми документами, которые у них изданы. Кстати, мы издали 12-томную «Историю Второй мировой войны», о которой я говорил. А не так давно по решению руководства уже Российской Федерации Министерство обороны издало новый 12-томник, но это уже называлось «История Великой Отечественной войны». И когда японцы познакомились с теми сюжетами, в которых я автор глав, разделов, они, конечно, ничего возразить не могут. Но я обратил внимание, что они плохо знают даже свою историографию. Дело в том, что если у нас – 12-томники, то в Японии – 110 или 112 уже вот таких вот кирпичей, которые в Японии называются «подушка». 112 томов официальной истории войны Великой Восточной Азии. И там они, видимо, рассчитывая на то, что мало кто сможет разобраться в этих документах, написанных на японском языке тех времён, который современные японцы не умеют читать, тем не менее, с вашей, так сказать, помощью, благодаря и Олегу Александровичу, и всем другим, кто мобилизовал меня на это, у нас теперь имеется полное доказательство того, что Япония коварно намеревалась вступить в войну против Советского Союза. И они нас обвиняют, что мы в августе 45-го года якобы нанесли им удар в спину. Это они в 41-м году планировали и сделали всё для того, чтобы нанести удар в спину. И хотя они не осмелились, они, по согласованию с Гитлером, Риббентропом и Кейтелем, угрозой нападения удерживали миллионные наши группировки на Дальнем Востоке и в Сибири, которые были крайне необходимы для войны с гитлеровской Германией. И если бы они этого не делали, нарушая пакт о нейтралитете, то и война была бы короче, и жертв наших было бы меньше. Поэтому сегодня, тепло вспоминая Олега Александровича, я считаю, что он со своей стороны сделал, может быть, даже больше, чем многие его последователи, потому что он, можно сказать, заложил основы военно-исторической науки в аспекте освоения иностранных документов, источников и мемуарной литературы. К сожалению, сейчас у нас появляются переводы западных историков, авторов, писателей, но это просто чистые переводы, которые не всегда получают соответствующую интерпретацию, комментирование. А именно в этом и заключается роль настоящего военного историка.