Это было, по-моему, 30-го или 31-го декабря 1966 года. То есть 1967-й уже почти начинался. У нас был домик, в котором мы проектировали, сидели на территории в Останкино, прямо на площадке. Как раз готовились к Новому году, хотели это делать днём. И вдруг кто-то прибегает и говорит: «Упала…» Монтировали первую царгу. Царга – это часть металлической оболочки башни. Монтировали эти конструкции выше отметки 385 метров. Это цилиндрические оболочки из металла, каждая весом по 25 тонн. Их поднимали на такую высоту специальным краном с лебёдкой, установленной наверху. И что-то произошло, сломался храповик, и она сорвалась. Представляете – 25 тонн с такой высоты! Она ударила по ноге башни и отскочила в сторону. К счастью, никого там не было. Трудности были грандиозные. Наука выступала против такого фундамента: «Не может быть!» – говорили они. В 1961 году фундамент уже сделали, но во время строительства продолжались споры. В течение двух лет строительство было приостановлено и возобновилось только в 1963 году. Было множество предложений по укреплению фундамента: сделать кольцо, забить металлический шпунт вокруг башни, предварительно напряжённое кольцо. Николай Васильевич тщательно всё проверял. В итоге он сделал глубокие сваи, на 40 метров, и доказал, что можно обойтись без чрезмерных укреплений – грандиозное, фантастическое решение. Некоторые предложения были отложены на потом. Два года простоя – вы представляете, какие это были переживания для него? Были даже судебные разбирательства, публикации в газетах. По-моему, в «Известиях» вышла громадная статья, которая сыграла роль в принятии решения продолжить строительство. Когда башня достигла примерно 300 метров, железобетонная часть ещё не была закончена, Николай Васильевич решил отменить забивание шпунта вокруг. Забивать шпунт при такой высоте могло разболтать грунт и вызвать неприятности. Он отправил меня в командировку в Ленинград, в Горный институт, где дали заключение, что шпунт не нужен. После этого Госстрой отменил работы, и строительство продолжилось.