У дедушки была удивительная способность. Во-первых, он был потрясающим рассказчиком, и его рассказ всегда был крайне лаконичен. Каждое слово выверено. Я даже не говорю о словах-паразитах – просто ни одного лишнего слова. Более того, как будто сознательно урезанная возможность словоблудия, но при этом настолько всё выверено, что сразу рождаются какие-то картинки. Он обладал удивительной способностью в некоторых случаях крайне лаконично, афористично высказывать мысли или давать ответы, особенно на неудобные вопросы. Например, однажды, рассуждая о писательской ответственности и характеризуя состояние литературы, он сказал: «Ну вот сейчас, например, список союза писателей Тульской области насчитывает несколько тысяч человек, а раньше был один». Понятно, что эти несколько тысяч человек не пришли в восторг от такого нелицеприятного замечания. Он вроде бы никого конкретно не пнул, но призвал: ребята, вы же под таким знаменем стоите, значит, наверное, вам бы следовало с особым вниманием относиться к своему творчеству. Нет, он здорово умел… Если говорить о серьёзных вещах – это потом стало историческим анекдотом, – но ведь на самом деле после смерти Сталина, на 20-м съезде, культ личности разоблачили все, кто мог, и кто не мог тоже. А Михаил Александрович молчал, ничего не опубликовал по этому поводу. В какой-то момент его буквально к стенке припёрли: почему он никак линию партии не поддерживает? И решили его добить вопросом: «Что Вы считаете, культа личности не было?» Дедушка подумал и сказал: «Ну почему же, культ был, но и личность была». Он невероятным образом, с удивительной точностью и лаконичностью умел такие вещи формулировать.