Каким был мой отец. Грибы, бабочки и любовь к земле

Ну, вообще он был очень такой, с виду строгий, холодный, дамам всегда ручку целовал, когда открывал дверь, говорил: «Извините, я без галстука». На даче, которую папа очень любил, он ненавидел санатории и дома отдыха, потому что там громко включали музыку, типа «Летят перелётные птицы» и всякая вот эта культура вызывала у него большое недовольство. А дача… Он её обожал. Туда звали гостей, приезжали на электричке. Там готовили на керосинках, цвела сирень, мы собирали бабочек. Мне было семь лет, когда папа увлёк меня этим, чисто набоковская страсть. Я поймала на кусте сирени бабочку подолириус – красивая, порхает как парусник. Папа говорит: «Хочешь, будем собирать бабочек?» Я, конечно, согласилась, и вот началось наше увлечение. До сих пор могу расправить бабочку по правилам. У нас дома этих ящиков для бабочек было мало, да ещё стопками всё. Он начал заводить картотеку по латыни, но любил не по-научному, а по красоте. Когда я уже работала в Нью-Йорке, в 80-е годы, выписывала ему по каталогу редких бабочек – представляю, что наши и их спецслужбы просто не знали, что делать. В письме я уточняла: «Протопарка Рустика, male and female, a-quality» – самец и самка. У нас был старинный немецкий «Атлас бабочек» от букиниста, которым мы определяли виды, и так всё сложилось. Потом появились расправилки, энтомологические иглы, которые до сих пор есть на даче. Мы даже выводили бабочек в садках, я купила их в Нью-Йорке, чтобы сыну показать, как это бывает. Коконы держали в определённых условиях, следили за вылуплением, потом присылали папе со сложенными крылышками в треугольном пакете. Вот эта страсть у нас была. Он обожал грибы. Хотя вырос в южных краях, где леса мало, для него лес и грибы были всем. С трёх-четырёх лет я тоже участвовала: меня то тащили по лесу, то сажали отдыхать под деревом, я тоже знала все грибы. Мы собирали их корзинами, в семье их чистили, бабушка мариновала ведрами подберёзовики по Казанской дороге, в болотцах. Сейчас этого уже нет, но страсть осталась. Вы знаете, сочетание такое: интеллигентный человек, а обожает землю. Ему нравилось сажать розы, обрезать их, подстригать, сажать жасмин, яблони. В итоге он купил дачу вдовы полковника в стародачном посёлке Фрунзе, ради больших участков и кусочка леса. Когда развозил дождь дорожки, мы говорили: «Давай хоть их как-то застелим». Он отвечал: «Дайте вам волю, вы весь участок заасфальтируете, дорожки только оставите, вы все дети городских помоек, а я человек природы». Вообще он был яркий, мог резко сказать что-то, иногда язык ему портил отношения с людьми, потому что он мог о ком-то так сказать, и тут же начинались сложности.