Ни дня без строчки. Хотя бы одной

У него был этот лозунг, он ему следовал: ни дня без строчки. Но бывало так, что действительно это была одна строчка – вот ни дня без строчки. Одна строчка всегда была. Он много писал. И я помню, он бабушке говорил: «Я хочу, чтобы моё собрание сочинений было 50 томов». Но 50 не набралось, но всё равно наследие у него большое. Я его немного читал, на самом деле, если честно, немного читал, но его молодые рассказы, молодые годы – очень хорошие. И я даже не понимаю, как их печатали в советское время. Там, так сказать, довольно вольно описывалась тема секса. Можно было обзавестись подругой на вечер, а если повезёт – и на ночь. Там про каких-то лётчиков он писал. Так меня это тогда удивило, потому что это было странно для тех лет, 1970-х каких-то. Я, если честно, никогда не видел, как он работает. Я слышал, как он работает, да. Потому что он запирался в кабинете, оттуда печатная машинка – целый день стучит печатная машинка. Потому что как-то странно находиться в комнате, когда писатель работает. Вот когда работал Никита Сергеевич Михалков с Ибрагимбековым – это была смешная история. Она, конечно, не войдёт сюда. А я там где-то рядом сидел, что-то такое кассеты перебрал, а они разговаривают вдвоём. Два мэтра сидят, разговаривают, и я даже не понимаю смысла, о чём они говорят, потому что они понимают друг друга с полуслова: «А она там это, нет-нет-нет». И такие-растакие важные сидят. И вдруг заходит мой дед Михалков и говорит: «Ну что, м*****». Смешно.