Война началась… Мой возраст не был призван, потому что рано, рано мне было служить. Встал вопрос, что нам делать, этим шпингалетам: война, куда? Эвакуируют там часть, часть оставляют, остаются где-то там, в местах боевых действий. В конце концов, война движется к концу, и меня приглашают мальчишки, мои ровесники, на фронт. Пятнадцать лет от роду, пойти куда? Так меня пригласили, и я стал как бы сыном полка, но это так не назвали меня, а просто назвали воспитанником. Мальчишка, куда он нужен. Пригласили, разрешили бы, пакеты носить, какие-то сведения спрашивать, куда-то посылать и так далее. Я сказал, что я буду служить, а мне пойти – надо присягу принять. Присягу принимают только с помощью родителей, с согласия родителей. Мама получила приказ. Вызвал её военком и говорит: «Вот, мамаша, сын ваш просится, понимаете, так сказать… Пожалуйста, садитесь. Вы посидите. Мы здесь решим, подумаем. А вы подумайте. Подумайте, давать согласие или нет. Потому что он в этом возрасте будет солдатом, с правом военачальников направлять его и на передовую линию, и в разведку, и куда хотите. Как солдата». И вот он ей рассказал, вызвал этот военком маму мою. И говорит: «Вот вам несколько минут… Тридцать-сорок…» Не помню, сколько назвал. «Вы подумайте, подумайте и мне сообщите. Посидите и мне всё расскажете об этом, ваше согласие». Он её через пятнадцать минут пригласил и говорит: «Мамаша, вот так и так». Она говорит: «Знаете что, я пятнадцать минут не думала, а пятнадцать минут плакала о своём сыне, которого я отдаю выполнить призвание солдатом». И вот таким образом я был направлен, и я уже стал рядовым солдатом. Именно с помощью моей мамы.