Предупредить преступление

Вот когда нужно было с председателем пойти в полки, он всегда брал меня с собой, и говорил: «Наше дело – предупредить преступление с тем, чтобы солдаты поняли, что это не гражданка, а что это воинская часть, где должна быть дисциплина». И у нас в дивизии очень мало было таких дел. В месяц – четыре дела, другой раз – шесть дел. Вот когда началось наступление, тогда много было у нас из Средней Азии солдат – узбеки были, туркмены были, киргизы, и вот среди них было много от испуга, которые самострелы себе допускали. Или же в дезертирство бросались, уходили из части самовольно. Мы понимали, что эти люди на гражданке многого не видели, не знали. Что они видели? Только свой аул. Особенно вот которые в горах там и так далее. Поэтому для них это было, конечно, страх. Те, которые приходили, уже воевали, в других дивизиях были, ранены там и так далее, те прекрасно служили. И даже, когда мы приходили, они нам помогали. Говорит: «А давайте, мы вот тоже поговорим вот с этим там», называли… потому что он, чувствуется, что очень боится боёв и так далее. И мы вот всегда, когда шли в полк, куда поступили вот эти новые пополнения, и шли с председателем, допустим, трибунала, туда проводить беседу, то всегда заходили в политотдел, говорили, что мы идём в такой-то полк, в такой-то батальон, там вот такие-то, где у вас этот переводчик такой? И там уже грамотные люди, с высшим образованием были. Вот и мы с ними уже приходили и проводили там беседы, допустим: «Защита Отечества – священный долг советского гражданина». Вот такая тема у нас была. А были темы о том, какие воинские преступления бывают – дезертирство там, самовольная отлучка… Потом мы им рассказывали, что за это вот такие-то наказания бывают. В штрафные роты можно попасть, а можно и получить смертную казнь, вот если там более серьёзные нарушения.