Привезли баки с едой, я скорей туда – рабочим еду раздаю. А рабочие рады, что девочка появилась. Они все мужчины, парни молодые, двадцать пять лет. Ведь они же все молодёжь. Этот бак женщина привозила – супы «хряпа». А что такое «хряпа», я не знала. А это капуста, которая остаётся в поле. И её собирали и делали суп, борщ. Люди ели, воду пили, а эту «хряпу» оставляли на столах. Я убирала после этого. А каши давали ложку, как мой брат говорил, когда я приходила к нему. Он говорит: «Ложку каши положат, все женщины полижут, а я же мужчина, я не могу. Я голодный лежу. Скажи моей жене, чтобы мне принесли чего-то». Ну вот, я с шапкой заберусь в этот бак, вылижу. И я всё же этим жила. А к брату пришла, он просит: «Скажи жене, что-то из вещей продай». Он на заводе, раз он на доске почёта, очень большие деньги получал. Моя мама его звала: «Ты, как министр, ходишь. В кожаном пальто с подкладкой». Только он не любил шапку надевать, потому что у него кучерявые волосы были, и он говорил: «Я ленинградский форс держу». И вот я пришла и говорю: «Лена, он просит что-то купить ему. Даже водки он просит. Может, растереться ему». Она как будто и не слышала. И больше я к ней не ходила. Я уже только заводом жила.