Энергомаш. Строгие порядки

В 1946-м году мы на завод пришли работать. Я работала тогда токарем, но только мы токарями-то и не работали, собственно говоря. Мы всё время на станке револьверном трудились, хотя я записана токарем. Мы только обучение проходили на токарных станках. А наши станки назывались токарно-револьверные. Но там у нас больший объём установлен для обработки детали. На токарных станках четыре резца только установлены, а у нас барабаны такие были, там в них и свёрла, и резцы, и всё устанавливалось, много обработок делали. Было тяжело, конечно, в 46-м году. Мы ездили на лесоразработку, нас посылали, молодежь, от работы, для завода. Завод же нужно отапливать дровами, не было газа. И мы ездили на лесоразработку. Вернулись как-то оттуда, а нас в отдел кадров ещё не привели, что мы приехали. А маме моей послали телеграмму, что я срочно должна вернуться, иначе будут судить меня трибуналом. Сестра путём каким-то добиралась к нам сюда, её привезли. Она работала в совхозе тогда. Свиней отправляли на мясокомбинат в Москву, и она с ними приехала. Приехала и сидит, ждет. Я на обед прихожу, она: «Вот видишь, жива, здорова, слава Богу. Мать плачет, нам прислали телеграмму». Я пошла с телеграммой в отдел кадров. Они: «Простите, извините, так получилось». Мать моя только попереживала. В книжке этого не записано. А заставляли нас делать всё то, что можно было от завода делать. А кто должен был делать? Кто должен был восстанавливать? Конечно, нас просили, мы делали. Я помню, мы приходили на работу всегда вовремя, тогда у нас был гудок. Мы, например, как гудок – все прям торопились, чтоб пройти, чтоб вовремя прийти, чтоб успеть на работу. Мы свободно не ходили, нам не разрешали, мы ходили строем. Приводили в столовую, сейчас там стоит барак какой-то у железной дороги, тогда это была столовая. Приводили на завтрак, на обед, на ужин. А потом в другой барак уводили, где мы жили.