44-й год встречали. Замостье такое в обороне, осадное, там болота, и вот немцы от нас в метрах двухстах были. Зима, холод. У нас блиндаж, а его копать нельзя было – там трясина. Мы делали так: из брёвен клали, сверху плащ-палатку, крышу, внизу от ели лапник... И 44-й подошёл. Я решил его отметить. А у меня был хороший баянист Широков и певцы – Кульбида был там. Звоню на узел связи. А меня хорошо знали, хорошо ко мне относились. Я попросил знакомого, чтобы меня соединяли по линиям связи. Широков – баян, нажимаю кнопки, музыка, песни фронтовые, «Тёмная ночь» и так далее. Через некоторое время – звонок. Мне оттуда: «Немцы подключились к линии связи». Я звоню комбату. – «Я знаю, молчи». А потом искали, кто же это, оказалось, что не немцы, а кто-то другой. Искали, но меня узел связи не выдал. Но зато вначале командир дивизионного эскадрона связи, Конобеев, он очень зло ко мне относился из-за того, что в это время он как раз гулял с ППЖ, Новый год справлял, а тут я поздравляю: «Немцы». И весь его эскадрон бросили по линиям связи, искать, где подключились немцы. На фронте не только бои ведь – жизнь-то была. Выходили когда на формирование, после тяжёлых боёв вывозили обычно километров за сорок-пятьдесят от фронта, начиналось пополнение. И тут уж жизнь всякая: и девочки, и танцы, и гуляния.