А, сейчас скажу. Во-первых, это Крым. Вот так я тоже считал раньше, то есть и сейчас считают все, что Крым – есть Крым. А он же тожеб арахольный такой, извините за такое слово: как зимой подует, как подует, то снег, то дождь, то ещё чего-нибудь. Ну и вот, а самолёты-то у нас стоят большие, крылья большие, огромные. Подуй только посильнее ветер, их поднимет и шлёпнет. Их приворачивали к земле. Вворачивали туда как штопор с двух сторон и на трос прицепляли к самолёту крылья. И вот как шторм, нас сразу. Там бури. В Крыму зимой бывают страшные бури или метели. Вот я говорю, я застал 2 года снежные метели, что снег выпадал такой, что машины на трассе вот этой Феодосия – Симферополь застревали и только крыша будки водителя видна была. Потом их доставали танками. Танками сцепляются, их вытягивают, немножко раскопают, так ни одной дощечки не оставалось, потому что водителям-то надо было тепло, они все борта разбирали. Но у нас были «Студебеккеры», большие такие для нашей техники вот в авиационном полку, возить моторы туда куда-то на ремонт. Вот. А, ну и вот, значит, как тревога, значит, знай, что мы одевали всё своё, всё, вплоть до парадного, потом рабочая и выбегали. Вот одних по 3-4 человека накрыли, лежим, и 2-3 человека на хвосте. И вот, вот так всё трясёт, ветер такой, прям, ну, буран, всё вот. Ну, самолёт –есть самолёт, его трясёт всего, он привязан, и ещё это вот, чтобы не оторвало его, не перевернуло и набок не завалило. Час-полтора пролежим, потом кончится – идём греемся. Когда делать стали там где-то помещения, столовая там и всё, так ни окон, ни дверей. Просто вот всё сделано: ни окон, ни дверей. Так мы спать ложились: всё рабочее на себя, одеяло, ещё чего-нибудь или матрац даже на себя, вот так спали, чтобы тепло было. Было холодно. Тут говорят, что это Крым – есть Крым. Нет, Крым – только летом Крым. А зимой бывают такие вещи там, ну, в то время. Может быть, сейчас, может, лучше стало, сменилось что-то. Ну, не знаю.