Гибель товарищей

А так-то я был под боями не один раз. Один раз даже так получилось: дал команду, все упали, и вот и у меня тоже мой водитель был, Брусницын Коля – он прямо, ну, надо было лечь, потому что они обстреливали здорово, и он как-то, понимаете, оказался так, что я уже тоже упал, всем команду дал и тоже упал, а он на меня упал. И он погиб, а я живу до сих пор ещё. Чувствовал, понимаете, это там что-то тёплое течёт. А его сразу ударило, вот, это такое дело. Коля Брусницын остался у меня в памяти навсегда, до сих пор в глазах стоит. Московский парень – Николай Моисеевич Брусницын. Вот я говорю, что вот, как получилось – ему сразу в голову попало, а я, собственно, оказался под ним, чувствую вот так: раз, Коля, споткнулся и всё, он уже мёртвый, это вот прямо-прямо на мне убило. Вот такой-то момент, что вот как получилось, Колю, я говорю, я всегда вспоминаю, говорю, что вот «Коля погиб, а я живой до сих пор». В действительности так вот было. Например, при вот этом, я рассказывал, плацдарме, который мы защищали, вот два комбата погибли как – это было уже вот во время, понимаете, боя, значит, вот, они бомбят, так сказать, самолётами, ну, и артиллерия поддаёт всё, короче говоря, и вот нас было трое как раз. У меня батарея была правее сюда, у одного была так в середине, и у третьего туда ещё дальше – и вот мы так как раз разбегались, понимаете, везде, и тут между нами, понимаете, бомбы одна за другой. Получилось так, что меня бросило, значит, ну, волна этой бомбы при взрыве – как хватило, так метров на восемь-десять, значит. Я не слышал, говорить не могу. И не слышу, и говорить не могу – вот такое состояние. Давай искать. Потом тут пока очухаешься, а другие хватились: «Где комбат?». А получилось так, что они как вместе бежали – и большая бомба попала, значит, она от них дальше подальше была, чем от меня, и вот эта вся лавина, понимаете, бросилась к верху и этой лавиной их придавило. И понимаете, оба погибли, оба погибли вот при таком случае даже. Они даже не были там ранены орудием, а вот так, сразу. Схватились, всё такое, потом так, где-где, давайте, в начале откапывать лавины, с этих выброшенных бомб – они внизу, уже задохнувшиеся и не живые. Вот такой некрасивый случай. А обычно так-то набито: и кони, и возы, и там всё, что угодно. Зенитчикам доставалось здорово. Но особенно это страшно, когда бреющим полётом, вот на «Мессерах» они, на «Focke-Wulf», вот эти самолёты, они вот особенно в это время давали здорово, бой сильный, потому что у них были они хорошо вооружены, вооружены и хорошими пулемётными средствами, и давали очень густо-густо и пули, и снаряды. И вот ещё они применили вот эти «ракушки» – это очень, надо сказать, такое эффективное средство, которым, я говорил, у меня батареи почти половину угробили сразу. Но ничего, мы успели тоже, сумели дать залп и выбили их с этой станции, не зависимо ни от чего.